Книга Мертвая тишина, страница 100 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Они не видели снов — или, может, видели, но не запомнили. Их сознание отключилось, оставив за бортом тревоги, потери, страхи. На несколько часов они перестали быть выживающими — стали просто людьми, которые спят.

И в этом была своя маленькая победа.

Глава 12. Игра вслепую

Карп спал, раскидав руки и ноги в стороны, тихо похрапывая. Лицо Карпа в полумраке выглядело расслабленным, почти детским: ни тени тревоги, ни напряжения, которые днём превращали его в сурового, собранного бойца. Одна нога свисала с края — он всегда спал так, будто пытался занять как можно больше пространства. Шнырь сидел на балконе, спрятавшись за коваными перилами, и внимательно следил за домом напротив. Хотя ничего не происходило. Стояла тишина, лишь лёгкий ветерок слегка шевелил листву на деревьях, создавая едва уловимый шорох. Внизу, во дворе, не было ни души — тьма окутывала всё вокруг плотной пеленой, лишь изредка прорезаемой бледным светом луны, пробивавшейся сквозь редкие облака. Шнырь устало вздохнул, поёрзал, устраиваясь поудобнее на подушке, которую подложил под себя. Он уже давно сидел здесь, вглядываясь в темноту, и каждый мускул в его теле ныл от неподвижности. «Зачем вести наблюдение ночью? — подумал он, проводя ладонью по колючей щетине. — Ясно же, что они не высунутся до самого утра…» Он глянул в сторону комнаты — большое окно было приоткрыто, и в проёме виднелась нога спящего Карпа. Шнырь завистливо вздохнул: «Спит, блядь! А я тут хернёй занимаюсь…» Хотя он сам предложил Карпу, что будет дежурить первым, а тот сменит его утром. «Добровольно влез в это, — мысленно укорил он себя. — Теперь сиди, пялься в темноту». «Сколько ещё до того утра?» — подумал он, нащупывая на руке часы. Стрелок не было видно, как он ни приглядывался. Он чертыхнулся, пытаясь вспомнить, когда заступал на пост, но время расплывалось в сознании, как чернила в воде. Шнырь снова устремил взгляд на дом напротив. Всё тихо. И вдруг — в окне второго этажа мелькнул тёмный силуэт. Он напрягся, пристально вглядываясь, задержал дыхание. Но движения больше не было. Мысли перескочили на людей, с которыми он сейчас жил. «Паук, конечно, жопу рвёт за Мясника… — пронеслось в голове. — Оно и понятно, правая рука, блядь». Двое приближённых — Паук и Гром — скользили тенями, выполняя поручения этого «блядского дебила Мясника». Почему Мясник? Шнырь так и не мог понять. То ли из-за привычки решать вопросы с чрезмерной жестокостью, то ли из-за того, что в прошлом держал мясную лавку. Никто не знал точно. Но прозвище прилипло намертво, и теперь даже в мыслях Шнырь называл его только так. Он снова посмотрел на дом. Тишина. Только ветер шелестел листвой, да где-то вдали слышался слабый скрип — то ли калитка, то ли старая дверь. «А мы? — подумал Шнырь. — Мы кто? Прихвостни? Наёмники? Или просто те, кто пытается выжить?» Он знал, что Карп не задаётся такими вопросами. Карп просто делает, что должен, не размышляя о морали, о смысле, о будущем. «А я?» — спросил себя Шнырь, но ответа не нашёл. Вдруг со стороны двора донёсся едва уловимый звук — будто кто-то осторожно переступил с ноги на ногу. Шнырь мгновенно напрягся, всмотрелся в черноту, пытаясь различить движение. Сердце забилось чаще. Он медленно потянулся к поясу, нащупал рукоять ножа. Тишина снова поглотила пространство, но ощущение чужого присутствия не исчезало. Он замер, прислушиваясь, каждую секунду ожидая нового звука. Прошло несколько минут — ничего. «Может, животное?» — подумал он, но тревога не отпускала.