Книга Страх и голод 2, страница 28 – Константин Федотов

— Ну, привет, поросеночек. – улыбаясь, помахал я рукой.

— Ил! Что ты со мной сделал?! Зачем ты мне ногу сломал! Изверг ты окаянный! – прокричал он.

— И чего? Ты меня вообще зомби хотел скормить, под потолок повесил, бил, из пистолета по мне стрелял. Мне кажется, я чересчур мягок с тобой! – возмущенно высказался я.

— Прости меня, Илюха! Я больше так не буду! Извини, пожалуйста!

— Слышь, сопли подбери и давай закончим этот балаган!

— Да, давай! – закивал он, словно болванчик.

— Что это за место? И где оно находится?

— Это бункер, мой подземный бункер, и расположен он на окраине города… Здесь раньше больница была, а это место – ее подвал. Больницу перенесли в город, а здание сломали много лет назад, тут был пустырь. А я взял и сделал тут свою штаб-квартиру, накрыл подвал крышей, засыпал землей, высушил все, облагородил, свет провел, потом ворота для машины сделал. Приезжал сюда только по ночам, чтобы никто не знал, так и тусовался тут иногда, а теперь это мой дом.

— Прикольно замутил, прям зачет. – похвалил я его. – Ладно, дальше, где ключи от моей машины?

— Там, в моей комнате с компами, на журнальном столике лежат.

— Спасибо за информацию. – ответил я и пошел обратно.

— Стой! Ил! Помоги мне, у меня же это… нога, я ходить не могу. – едва не плача, сказал он.

— Да это ни к чему, сейчас я вернусь. – ответил я и пошел на кухню за пистолетами, которые там оставил.

На столе лежал старый добрый ТТ, только он был травматическим, а второй был ПМ. Сделав небольшой крюк, я зашел в комнату Санька и нашел ключ от своей машины, а потом прошелся по столам, нашел коробку с патронами от ТТ и зарядил полную обойму.

— Я буду мстить, и месть моя страшна! – зловеще сказал я и пошел обратно к своему антагонисту, который превратился в жертву.

Воронежская область, Иван Михайлович

Интересный человек этот Геннадий, редко такие кадры встречаются. С виду тот еще амбал, с такими данными ему нужно было идти в рэкет работать, хотя о чем я? Не девяностые же, двадцать пятый год на дворе, в коллекторы, он бы там явно добился успеха. А может в охрану или хотя бы по военной теме двигаться, не обязательно в армию, в какую-нибудь ЧВК. Но нет, он стал сварщиком, и каким! Глядя на то, как он трепетно бегает то с линейкой и карандашом, болгаркой, резаком и прочим инструментом, то, как он делает сварные швы и подгоняет каждый элемент своего изделия, я словно видел, как творит художник. Этот здоровяк порой даже забывал о том, что его рука ранена и еще не зажила, а ему хоть бы хны! Работает, бинт на ране уже весь бордовый от сочащейся крови, а ему плевать, разве что Алина его гоняла, словно котенка, за такое безалаберное отношение к лечению. Девчонка та еще штучка, на Степановну смотрит, словно на мать родную, а та и рада ее поучать-то всему, что знает. Вот и называлась девка, правда, не с того начала, матом уже может обложить похлеще любого портового грузчика.

Гена очень подробно разжевывает каждый шаг работы Максу, и тот внимательно его слушает, даже сам уже начал варить свои первые швы, коряво, конечно, но Москва не за один день строилась. Я тоже пытался помогать, но увы, моя старая, больная спина быстро напомнила о себе. Степановна на пару с Алиной натерли мне ее какой-то вонючей мазью, обвязали старенькой шалью и загнали на вышку следить за обстановкой, а чтобы я не скучал, мне на поруки вручили мелкого Серегу, которому я сейчас травлю разные байки.