Книга Страх и Голод 1, страница 30 – Константин Федотов

— Твою мать! Кого там еще черт принес! – выругался я, открыв глаза и поняв, что я видел лишь сон.

Окинув взглядом комнату, я потер заспанное лицо и, тяжело вздохнув, начал подниматься с кровати, и тут звонок опять повторился, но вдобавок кто-то еще начал стучать в дверь.

— Да иду я, иду! – недовольно рявкнул я и, найдя взглядом черный махровый халат, накинул его на себя, не идти же к дверям в исподнем.

Подойдя ко входу, я, не глядя в глазок, опустил ручку вниз и потянул дверь на себя. На пороге увидел старого знакомого, опера из местного отделения полиции.

— Иван Михайлович, категорически вас приветствую. – улыбнувшись, поприветствовал он меня.

— Здравствуйте, гражданин начальник. – поприветствовал я его в ответ. – Чего тебе, Павлик? Примчался с утра пораньше, позвонить не судьба, что ли? – возмущенно добавил я.

— Так два часа дня почти, какое утро? – удивленным тоном произнес опер и для уверенности даже сверился с часами.

— Вот как? Вот это сморило меня. – удивившись столь долгому сну, задумчиво произнес я. – Ладно, проехали. – отмахнулся я. – С чем пожаловал? – уточнил я у столь неприятного гостя на своем пороге.

— Вызывают вас в наше отделение к следователю, мне приказано доставить. – ответил он и достал из внутреннего кармана повестку.

— Так вызвать или доставить? – уточнил я, взяв листок с надписью "Повестка" из его руки.

— Я бы сказал, сопроводить. – слегка помявшись, ответил он.

— Ага, следователь Синицына, вот же стерва, вцепилась в меня, хрен оторвешь. – прочитав текст на листе, недовольно поморщился я. – А чего это ты сам пришел? Где участковый или ППСники? Али тебя понизили? – ухмыльнувшись, сменил я тему.

— Иван Михайлович, мы же с вами не первый день знакомы. Я вызвался, так сказать, инициативу проявил, вам же интересно, с чего это вдруг вас вызывают? – хищно ухмыльнулся опер, глядя мне в глаза.

— Да, ты тот еще прохиндей, везде свою выгоду найдешь. – согласился я. – Ну, давай, рассказывай, что случилось-то? – уточнил у него я.

— Позавчера в центре города, в кафе, вы голову одному залетному типу проломили и челюсть свернули. Так вот, он на вас заявление написал. Синицына на дежурстве была и выехала на вызов, записи с камер изъяла, как полагается. В целом-то ей до фонаря было, подумаешь, какая-то очередная пьяная драка. В общем, оформила все, а утром, так, ради интереса, посмотрела, кто там на записях, а там ваш фейс во всей красе. А дальше она сразу в больничку сорвалась и терпилу в оборот взяла, заставив накатать заяву. Тот все написал и помимо телесных тяжких добавил, что обидчик у него цепочку с шеи сорвал, часы с руки снял и кошелек с крупной суммой денег забрал. В общем, сами понимаете, тут уже разбой и все такое. – пояснил мне опер.

— Молодец баба, далеко пойдет, но грязно работает. – сжав кулаки от злости, прошипел с досадой. – Ну что ты так смотришь? – недовольным тоном рявкнул я. – Давай контакты терпилы, где он сейчас?

— Иван Михайлович, при всем уважении, это секретная информация, и за ее разглашение меня по голове не погладят. – наигранным и слегка надменным тоном произнес опер.

— Ох менты, менты, время идет, а ничего не меняется. – цокнув сказал я и, потянувшись рукой к вешалке, залез в карман висящей там куртки. Выудив из нее кожаный кошелек, я достал из него всю наличность, что была. – Тут плюс минус сотка, думаю достаточно. – оценив навскидку номиналы и количество купюр сказал я, протягивая их незваному гостю.