Книга Штрафное проклятие, страница 74 – Александр Карпов

Серо-зеленая людская масса словно уткнулась, напоролась на что-то ершистое, колючее, очень острое, огненное и будто раскаленное добела. Бойцы начали откатываться назад, отходить, снова прижиматься к земле. Лишь бы уцелеть, лишь бы найти укрытие уже сейчас, потому как потом может быть поздно. Либо оно уже будет занято кем-то из своих, либо его самого настигнет смерть: достанет вражеская пуля или осколок.

Автомат в руках Виктора огрызнулся огнем. Две его очереди решили судьбу пулеметного расчета гитлеровцев. Пули прошили одного из врагов. Следом полетела граната из руки одного из бойцов. Этот прием в боевой работе при штурме окопов они отработали заранее. Путь вот-вот должен быть свободен. Бойцы залегли, ожидая ее разрыва во вражеской траншее, чтобы следом заскочить в нее, а потом сразу же перенести бой во все остальные земляные укрепления противника, уничтожать его там, в его стрелковых ячейках и блиндажах. Они подобрались ближе всех к немецким позициям. В случае успеха за ними тогда подтянутся все остальные. Их будет не остановить. Враг дрогнет и побежит. Все решают секунды до взрыва гранаты там, где засел противник.

Виктор бросил взгляд назад, на своих бойцов. За ним сейчас только те, кто уцелел, кому повезло, кто лучше освоил с ним боевую науку. Остальные либо ранены на подступах, либо убиты, сраженные немецкими пулями и осколками. Но больше половины из его подчиненных сейчас с ним. Они залегли и ждут его команды, его показательных действий по самым понятным боевым принципам: «за мной» и «делай как я». Иного не нужно. Все будет и так им понятно. Вкус победы они уже почувствовали. Она близка. Нужно только дождаться срабатывания запала и взрывчатки в гранате.

Взрыв. Виктор бросился вперед, чтобы заскочить во вражеские траншеи. Но его сбил с ног срезанный огнем врага солдат. Они падают вместе, рядом. Он снова пытается встать. Но не может из-за поливающего откуда-то с фланга бойцов его отделения вражеского пулеметчика. Следом едва ли не к его ногам прилетели со стороны ненавистных окопов одна за другой две гранаты с длинными деревянными ручками. Он сжался в комок, прижавшись к земле. Гранаты взорвались, обдав осколками все вокруг. Вероятно, один из них ударил его по каске, еще один застрял в прикладе автомата. Поблизости истошно закричал кто-то из его солдат. Как минимум двое лежали неподвижно, истекая кровью. Вражеский пулемет не умолкал, заставляя прижиматься к земле бойцов других отделений его взвода.

Виктор обернулся назад, пытаясь найти своего командира. Того нигде нет. Он увидел Федора и крикнул ему что есть мочи:

— Где лейтенант?

Товарищ не услышал его. Грохот боя заглушал все вокруг. Пелена дыма закрывала обзор по сторонам. Раненый солдат не переставал орать от невыносимой боли. Вокруг много неподвижно лежащих бойцов. Они уже мертвы или вот-вот испустят дух. Интенсивно сопротивляющиеся враги на передовой пресекали любую возможность приблизиться к ним. Враг отчаянно бился, используя все вооружение, что было у него под руками. На головы атакующих падали минометные снаряды. Из-за окопных брустверов, вертясь длинной рукоятью в воздухе, летели ручные гранаты. Захлебывались скорострельные пулеметы и огрызались очередями автоматчики.

Над Виктором то и дело просвистывали пули. Комья земли и куски разорванной человеческой плоти падали на него самого и где-то рядом с ним. Замолк голос орущего от невыносимой боли раненого солдата. Вокруг все оглушающе гремит. Ноздри, казалось, разрывались от запаха пороховой гари и дыма. Видя, что вокруг него сплошное задымление и едва различимы впереди мелькающие в траншее каски немецких солдат, Виктор начал ползти назад, подальше от неизбежной гибели на подступах к укреплениям врага. Он скреб по грунту амуницией так, что рвались ремешки и застежки на подсумках. Под мокрую от пота гимнастерку и под нательную рубаху набивались пыль и комья земли. Он все быстрее и быстрее двигал ногами и руками, стремясь назад, к спасению. Рядом с ним точно такие же солдаты, что уцелели в бою, выжили, несмотря ни на что. Многие были ранены, истекали кровью. Глаза у всех рыскали в поисках укрытия. Взгляд у каждого был испуганно бешеным. Скрип зубов от злости и отчаяния в сочетании с отборным матом и проклятиями в адрес врага едва не заглушал грохот боя.