Книга Штрафное проклятие, страница 73 – Александр Карпов

— Я вам залягу! Пристрелю, кто не поднимется!

— Ничего, ребята! Сейчас выбьем фрица! Тогда и отдохнем! – чуть тише произносил третий, немного мягче, чем остальные, но тоже пытавшийся поднять солдат в атаку.

— Пошли вперед! Пошли! Встаем! Пристрелю! Расстреляю на месте любого труса и паникера! – теперь уже кричал каждый, кто носил на плечах офицерские погоны.

Два старших лейтенанта и один капитан, встав в полный рост посреди задымленного поля прямо посередине разбитых линий проволочных заграждений, высоко над головой вскинув руки с пистолетами в них, повели вперед за собой вяло поднимающихся уцелевших в первой атаке солдат. Несколько сотен облаченных в покрытые пятнами пота, выгоревшие на солнце гимнастерки бойцов, стиснув от животного страха и дикой злобы зубы, выставив вперед винтовки с примкнутыми штыками, двинулись за увлекавшими их в атаку офицерами.

— Началось, товарищ майор! – раздался в блиндаже НП командира полка возглас.

Все находившиеся в помещении всполошились. Несколько пар глаз примкнули к объективам биноклей и к стереотрубе. Связисты замолчали в ожидании новых указаний командования, для передачи их по цепи в подразделения и службы.

— Плохо видно из-за дыма. Но, кажется, все началось. Цепи встали. Атакуют, товарищ майор! – тот же голос доложил старшему воинскому начальнику.

— Вижу, что идут, – ответил тот, прильнув глазами к оптике.

— Только бы не сорвалось, только бы взять эту чертову высоту. Будь она неладна, – вполголоса бубнил начальник политотдела дивизии, направленный своим руководством ближе к передовой, чтобы лично контролировать выполнение приказа о штурме.

Его слова тут же были прерваны отчетливо донесшейся стрекотней скорострельных вражеских пулеметов, как минимум два из которых, что хорошо различалось по звукам, возобновили работу на флангах обороняющейся линии немецких войск.

Почти на всем протяжении перед гитлеровскими траншеями уже была пройдена полоса из колючей проволоки. Пехота, ведомая несколькими отчаянными офицерами и сержантами, устремилась на врага. Хриплые ликующие вопли идущих вперед на смерть людей разнеслись по полю боя. До решающего входа в траншеи врага оставалось совсем немного. Казалось, что от тех уже ничего не осталось. Все должно быть стерто во время повторного артналета. Победа сама шла в руки почти отчаявшихся, но теперь взбодренных командирами людей.

Шаг. Еще шаг. Всего-то тридцать-сорок метров до края ненавистной траншеи. Ее развороченный взрывом бруствер уже виден в дыму тем, кто шел впереди. Задние поджимали. Пехотная цепь ожила. Даже те, кто через силу встал, подгоняемый страхом быть расстрелянным, начали бодриться от ощущения скорого достижения поставленной цели. Приказ вот-вот будет выполнен. Враг будет разбит.

И тут под ноги тем, кто был впереди, из неожиданно ожившей траншеи полетели гранаты с длинными деревянными ручками. На флангах, один за другим, ожили несколько пулеметных расчетом. Затрещали автоматные очереди, захлопали винтовочные выстрелы. Снова и снова полетели гранаты. Взрыв за взрывом. Грохот, взлетающая ввысь и в стороны жиденькая растительность и комья затвердевшей до окаменения на солнце земли. Крики, вопли и хриплые стоны тех, кому перепали раскаленные пули и осколки. Брызги крови и пота, удушливый запах гари и раздирающее нутро каждого солдата осознание очередной боевой неудачи.