Книга Штрафное проклятие, страница 52 – Александр Карпов

— Витек, ты тут? – разбудил его знакомый голос.

Он открыл глаза и увидел перед собой одного из бойцов своего пулеметного расчета, что вчера доставил его к санитарам.

— Я вот вещички твои принес. А то тебе без них туго будет, – произнес тот и добавил: – А еще мы с ребятами тебе махорочки насобирали. А то когда тебе еще дадут ее!

Виктор подтянулся плечом на нарах и привстал на здоровую руку.

— А пулемет наш спишут теперь, – продолжил боец. – Мы ночью стащили его с бруствера. Так там решето одно вместо кожуха. Затвор весь разбило. И щиток погнуло. Так что нет у нас больше пулемета. Теперь, кажись, нас в другой расчет переведут, где людей не хватает. Бой вчера лихой был. Многих побило. Нас, вон, двое уцелело. Ты ранен. Остальных сегодня до обеда в братской могиле в лесочке схоронили.

Последняя фраза особенно угнетающе подействовала на раненого солдата. Боль от ран сразу сменилась болью утраты боевых товарищей, двоим из которых он теперь обязан жизнью, но отплатить уже никогда не сможет по причине их гибели.

Последующие два дня пребывания растянулись для Виктора в вечность. Часть тех, кто коротал с ним время в одном помещении, хрипя, кашляя, со стонами и сдавленными криками, покинули его, дождавшись отправки в госпитали. Другие, не многие, у кого раны были не опасными и начинали показывать признаки заживления, вернулись в свои подразделения. На их место прибыли новые с ранениями, кого доктор и санитары наскоро осмотрели и оставили тут, чтобы залечивать свои боевые ранения на месте и уже скоро вернуться на передовую.

Сам чувствовал постоянное нытье раны в районе правой лопатки. Она никак не хотела успокаиваться, постоянно болела и не давала ему покоя. Последняя ночь от этого стала для Виктора бессонной. Лежать на спине не было никакой возможности. Перевернуться на правый бок он не мог, а на левом боль ощущалась по всему плечевому поясу. Попытка лечь на живот тоже не увенчалась успехом. В этом положении давило колено, которое распухло, а сама нога совсем перестала сгибаться, почти застыв в одном положении.

На четвертый день своего пребывания в дивизионном санитарном батальоне Виктору стало совсем не по себе. Еще с ночи его почти постоянно трясло. Все нижнее белье и одежда пропитались потом. Обсохнуть возможности не было. Шинель поверх туловища в плохо натопленном помещении перестала согревать. Он чувствовал, что у него поднялась температура, и ждал перевязки, чтобы рассказать о своем самочувствии доктору или санитару. Тому, кто придет к нему для смены бинтов.

— Ого! – процедил вечно сжимавший в зубах дымящую самокрутку санитар. – Видать, худо, брат, тебе совсем. Вон, мокрый весь.

Он подозвал второго санитара, видно более опытного, и вместе они осмотрели рану Виктора на спине.

— Кипяточку полей ему на это место, – произнес подошедший, бегло взглянув на открывшееся перед его глазами и воспалившееся накануне повреждение в районе правой лопатки солдата в тот момент, когда была снята повязка. – Только не очень крутого. Просто чтоб вода погорячее была.

— Подожди пока, – обратился к Виктору первый, обдав его в очередной раз облаком вонючего махорочного дыма.

На пять минут он оставил раненого бойца. Куда-то ушел и вернулся с закопченным дочерна чайником в одной руке и скомканным бинтом в другой.