Книга Солдатский крест, страница 87 – Александр Карпов

— Как же так?

— Пулеметчика на вышке ты снял? – прозвучал от того вопрос вместо ответа.

— Я, – в недоумении произнес Валентин, понимая причину нервного состояния командира, и добавил: – И первого, что вначале был. И тех, что потом на вышку лезли. Только последнего поздно успел уничтожить. Магазин пустой был.

Окунев молчал, опустив глаза. Но именно это сейчас дало понять молодому солдату, что его задержка в стрельбе, не вовремя закончившиеся патроны, последовавшая перезарядка винтовки, его промахи по цели из-за нервозности и волнения, были причиной гибели Усова.

— Ты ни в чем не виноват, – тихо произнес Окунев. – Не вини себя. Такое бывает. В бою всегда что-нибудь происходит не так, как тебе хочется. К твоей работе претензий ни у кого нет. Стрелял ты отменно. Считай, все пули в цель. Без тебя ничего не получилось бы.

Сидевшие рядом пленные закивали в благодарность и в знак поддержки его слов.

Валентин положил к их ногам взятые на мельнице винтовки и тут услышал у себя за спиной голос Павлова:

— Готово, командир.

Окунев поднялся и кивнул всем остальным, чтобы следовали за ним. Перед вошедшими внутрь мельницы людьми предстала печальная картина – не очень глубокая, наскоро выкопанная могила, в которой лежало тело мертвого разведчика, носившего позывной «Усов». Молодой, лет двадцати двух, высокий, широкоплечий, полный жизненных сил парень был помещен в нее и положен на расстеленную плащ-палатку, которой предстояло выполнить роль покрывала, а потому она была откинута в сторону. Окунев, Горелов, Павлов, Валентин и оба бывших пленника в траурном безмолвии встали вокруг могилы.

— Как звали-то его? – первым прервал скорбное молчание один из диверсантов.

— Не знаю, – тихо ответил командир и добавил немного громче, отвечая более подробно: – Я не знаю ни ваших имен, ни фамилий. И вы обо мне ничего не ведаете. Так нужно.

Ему в ответ никто ничего не сказал, а уже через минуту Окунев, Павлов и Горелов подняли над головами предварительно разряженные автоматы и щелчками затворов салютовали своему павшему в бою товарищу.

— Спи спокойно, друг. Мы за тебя отомстим! – произнес напоследок один из них.

Поспешные похороны завершились быстрым, но тщательным созданием маскировки могилы павшего бойца. Чтобы идущий снегопад способствовал сокрытию следов деятельности группы Окунева, была разобрана часть одной из стен мельницы. От этого ветер стал интенсивнее заносить внутрь ее хлопья снега, которые в считаные минуты создали легкий ковер на поверхности свежей могилы.

— Следуйте за нами. Через пару километров расходимся, – произнес командир группы, обращаясь к бывшим пленникам.

— А с вами нам нельзя? – спросил его тот, что был в гражданском полупальто.

— Нет! – резко ответил Окунев и пояснил: – Вы не прошли проверку. Кто вы есть на самом деле, я не знаю. Оружие я вам дал. Дальше сами. Для начала партизанской деятельности этого хватит.

Потом он обвел их внимательным взглядом и уже более мягким голосом добавил:

— Да и слабоваты вы после неволи. Не будете успевать за нами. А мне темп нужен, сила и выносливость.

Через двадцать минут быстрого передвижения по заснеженному лесу он остановил свою группу для привала. При этом всем сразу стало понятно, что Окунев сделал это только из-за новичков в его команде, какими были освобожденные из немецкого плена красноармейцы. Они уже вскоре после отхода от мельницы начали отставать, чем сильно повлияли на общий темп движения и заметно тем самым сбавили скорость. Бывшие узники отстали от остальных не менее чем на сотню метров. А когда они настигли группу, то высокий солдат сразу начал громко кашлять, а потом в бессилии опустился на землю, прислонившись спиной к стволу дерева.