Книга Солдатский крест, страница 58 – Александр Карпов

Печной дым стелился низко, почти над самой землей. Валентин остановился. Начал осматриваться вокруг и прислушиваться к звукам. Рисковать и следовать напролом он не хотел. Слишком дорого ему обошелся побег из немецкого плена. Снова угодить в лапы к врагу он никак не хотел. Осторожность сейчас была его оружием для сохранения с невероятным трудом завоеванной свободы. Но что-то не давало ему покоя. Свет от единственного видимого окна в избе был еле виден. Никто не передвигался вокруг построек, не заходил в саму избу и не выходил из нее. А еще не слышно было лая ни одной собаки, что уже само по себе казалось странным для обыкновенной деревни в русской глубинке, где в каждом дворе жил какой-никакой пес на привязи.

Валентин прислушивался ко всем звукам, к каждому шороху. Он принюхивался к воздуху. Медленно водил глазами по сторонам, пытаясь в почти уже кромешной темноте распознать любую опасность для себя. Но запах дыма манил его своим теплом и притуплял осторожность. Несмотря на риск угодить в случайно обнаруженном селении гитлеровцам в лапы, молодой солдат решился на дальнейшие действия. Он осторожно двинулся вперед.

Крохотное оконце в бревенчатой стене дома изнутри было занавешено плотной тряпицей, отчего почти совсем не пропускало и без того слабый свет от керосиновой лампы. Валентин начал вглядываться через стекло, чтобы уловить хоть какое-то движение внутри помещения. Наконец чья-то тень скользнула за тканью занавески. Не быстро, не резко, обыденно. Значит, его присутствие рядом, за стеной, еще не было обнаружено обитателями дома. Молодой солдат обошел избу снаружи, остановился у крыльца, снова оценил обстановку вокруг. Не увидев какой-либо опасности для себя, он подошел к другому окну на бревенчатой стене, также завешенному изнутри плотной тканью, едва пропускавшей свет наружу, и постучал в стекло.

Сердце в этот момент бешено колотилось в его груди. Казалось, что даже перед первым своим боем на войне он так не волновался, как сейчас.

— Кто? – донесся изнутри голос.

За стеклом, немного в стороне от окна, мелькнула и застыла чья-то тень. Голос принадлежал женщине.

— Солдат Красной армии! – громко произнес Валентин.

— Что вам надо? – снова донесся из-за окна голос.

— Воды напиться и кусок хлеба, – теперь уже увереннее произнес он, решив начать с малого, а уже потом, по обстановке, напроситься на ночлег в натопленное помещение.

— Уходите! – ответили ему изнутри.

— Пожалуйста! – сдавленно, но все равно громко сказал он, цепляясь за надежду получить кров до утра и немного еды.

Ответа не последовало. Валентин пристально вглядывался в свет за окном. Вдруг заскрипел засов входной двери на крыльце. Она распахнулась. Изнутри повеяло теплом жарко натопленного печью помещения. Молодой солдат быстрыми шагами приблизился к входу в дом. В проеме он никого не видел, слишком темным он ему показался. Но движение находящегося внутри человека выдало его присутствие.

— Не подходи! У меня ружье! Застрелю! – бегло и взволнованно проговорил женский голос во мраке.

— Не стреляйте! – вырвалось у Валентина, никак не готового сейчас пережить еще один, уже третий по счету расстрел в своей короткой жизни. – Я из плена бежал. Мне бы всего лишь кусок хлеба. Я вас не побеспокою. Уйду куда глаза глядят.