Книга Солдатский крест, страница 56 – Александр Карпов

— Беги! Я догоню! Беги, парень, по одному точно уйдем, – прохрипел Антон, оборачиваясь в сторону Валентина.

Молодой солдат дернулся в нерешительности. Оставлять одного своего нового товарища, от которого он сейчас зарядился энергией, он никак не хотел.

— Ну! – прокричал десантник, видя, что Валентин остается возле него. – Беги же!

Прогремевшие один за другим где-то в деревне выстрелы немецких карабинов и последовавшая за ними хорошо различимая по звуку очередь немецкого пулемета встряхнули парня. Он развернулся и побежал в сторону видневшихся неподалеку деревьев расположенного рядом с селением леса. Ноги сами вели его к нему. Спотыкаясь, перепрыгивая через препятствия, обходя на своем пути то, что мешало бежать, он следовал вперед. Позади него гремели выстрелы, снова рвали воздух пули немецкого пулемета. Кто-то громко кричал не то по-русски, не то по-немецки. Звуки слились воедино и утонули в его учащенном дыхании от стремительно бьющегося сердца. Но все это заканчивалось по мере приближения свободы, окончания немецкого плена. От скорости бега, из-за притупившейся реакции на помехи в пути он даже не заметил, как перепрыгнул вражескую траншею, выкопанную для возможной обороны занятой деревни. Не увидел в стороне дежурившего на посту немецкого солдата, который сам поздно спохватился при виде убегающего пленника. Не среагировал на расщепленный пулей прямо возле него ствол дерева, что говорило только о прицельной стрельбе ему вслед.

Валентин опомнился лишь через несколько минут своего интенсивного бега среди лесных зарослей. Теряя от усталости скорость, он почти споткнулся о лежащий на земле ствол старого сухого дерева, перешагнул через него и упал на живот, потом перевернулся на спину, стараясь справиться с учащенным горячим дыханием. Сердце выскакивало из груди, легкие рвало на части, а грудь вздымалась. Вся одежда на нем, включая шапку и ватник под шинелью, пропиталась холодным потом. А перед глазами было только небо и верхушки деревьев. До него еще доносились отдаленные звуки стрельбы, прерывистые пулеметные очереди. А душу его рвало от мысли о потере сразу нескольких товарищей.

Сначала кинулся с ножом в руке на немецкого офицера и несколько раз ударил того лезвием его друг и опекун, назвавший себя в плену и представлявшийся всем Василием Ивановым. Настоящего имени его Валентин не знал. Догадывался, что того зовут иначе, но обстановка вокруг и крайняя осторожность не позволяли ему открыться даже товарищу. Недоверие царило среди пленных, и подтверждением тому стала насильственная гибель предателя, продавшегося оккупантам.

Потом пример невероятной доблести и презрения к опасности, к самой смерти, показали ему два пленных десантника, связанные веревками по рукам, в отличие от остальных военнопленных, что вели гитлеровцы по дороге. Павел с Антоном даже в неволе глумились над своими захватчиками, смеялись над ними, открыто демонстрировали им свой несломленный боевой дух. Они не испугались врага, не побоялись драться с ним, даже предвидя вероятные последствия и зная наперед, что не будет к ним у врага пощады. Это и произошло.

Зараженный стремлением к сопротивлению гитлеровцам, Валентин последовал их примеру и кинулся в драку, не щадя себя, рискуя быть приговоренным к смерти или даже расстрелянным на месте.