Книга Солдатский крест, страница 32 – Александр Карпов

— Сафронов! – услышал он позади себя голос взводного. – Правый фланг. По стрелкам на броне!

Валентин обернулся. Его командир, шатаясь, шел по траншее, на ходу заматывая бинтом окровавленную кисть руки.

— Ранены, товарищ младший лейтенант? – спросил молодой солдат, не ожидавший его увидеть таким.

— Ничего. Давай бегом направо! – ответил ему взводный, будто не обращая внимания на свою рану и обилие крови.

Валентин кинулся в стрелковую ячейку в паре десятков метров от ротного командного пункта. Обзор из нее был отличный. С фронта, с тыла и противоположного фланга она была хорошо спрятана от посторонних глаз. А прямо перед ней открывался вид на дорогу, по которой сейчас двигался в глубь деревни немецкий полугусеничный бронетранспортер. Пулеметчик на его броне перезаряжал оружие и готовил к бою новую патронную ленту. Молодой солдат поймал его в оптический прицел своей винтовки, сосредоточился на стрельбе, начал дышать ровнее, замер на доли секунды и нажал на спусковой крючок.

Не видя поражения своей цели, он интуитивно почувствовал, что попал в нее, уничтожил гитлеровца метким выстрелом. Такое всегда происходило с Валентином, когда он подростком ходил с отцом на охоту. Легкое ощущение тепла в груди, непонятная ему удовлетворенность от проделанной работы, вера в собственное чутье, в удачу – все всегда говорило о том, что его меткий и зоркий глаз и твердая рука не подводили парня во время стрельбы. Так произошло и сейчас. Гитлеровцы засуетились за броневыми листами боевой машины. Замелькали их каски. Со стороны было понятно, что они пытаются оттащить тело только что застреленного пулеметчика и на его место поставить следующего по очереди стрелка, чтобы продолжать вести губительный огонь. Не дожидаясь этого, молодой боец снова нажал на спусковой крючок винтовки. И опять его обуяло чувство удовлетворения от проделанной работы. За пулеметом на броне нет никого, стрельба не ведется. Второй стрелок повержен метким выстрелом.

Чей-то голос донесся до Валентина между разрывами мин и скорострельной стрельбой танковых пулеметов. Он осмотрелся вокруг, осторожно высовываясь через бруствер. Потом окинул взглядом коридор траншеи. По ней в его сторону быстро двигался командир его взвода, прижимавший к себе окровавленную и наспех перебинтованную кисть руки. За ним шел солдат с коробкой для патронных дисков к ручному пулемету, потом еще два бойца, один за другим, по виду оба раненные. Один из них сильно хромал и опирался на винтовку, которую использовал как посох и опору при ходьбе. У второго была замотана бинтом голова. Замыкал группу сержант с пулеметом в руках. Он постоянно оборачивался, бросал взгляды поверх траншеи.

Проходя мимо Валентина, взводный глянул в его сторону и произнес, задыхаясь от интенсивных перемещений:

— Прикрывайте нас по очереди с сержантом. Сначала он отходит, потом ты. И наоборот. Бейте прицельно. Друг друга не бросайте.

Молодой солдат не смог что-либо ответить сейчас своему командиру. У него горло пересохло. Страшно хотелось пить. Он лишь кивнул в знак понимания того, что сказал ему сейчас командир, слова которого были восприняты им как приказ.

Как только воинская процессия из младшего лейтенанта и трех солдат миновала стрелковую ячейку Валентина, справа очень близко ударил, дав пару коротких очередей, ручной пулемет. Сержант вел огонь поверх бруствера в сторону дороги. Потом он пригнулся, сделал еще с десяток шагов по траншее, подкинул пулемет перед собой и, почти не целясь, дал две очереди в том направлении, что и ранее.