Книга Солдатский крест, страница 112 – Александр Карпов

— Нет! Нет! Не может быть! – простонал Валентин.

Он вскочил и начал сбрасывать с Окунева снег и ветки, укрывавшие его от холода. Потом схватил его за ворот куртки и начал с силой трясти, будто хотел разбудить крепко спящего человека, привести в чувство. Но тот не шевелился. К тому же тело командира показалось парню будто окаменевшим, закоченевшим от мороза.

Окунев был мертв!

Валентин с тяжелым чувством понял это. Он опустился на колени перед санями и горько заплакал, громко всхлипывая, шмыгая носом и кашляя. Горячие слезы потекли из его глаз ручьем. Он вытирал их рукавами куртки, но ее ткань не впитывала влагу, а потому он просто размазывал ее по лицу.

Последний раз он плакал в одиннадцатилетнем возрасте, когда на охоте впервые в жизни сам застрелил зайца из ружья и тогда понял, что лишил жизни живое существо. Вид убитой им пушистой зверюшки, ее широко раскрытые и застывшие глаза навсегда запали ему в душу.

— Это ничего. Привыкнешь, – сказал тогда Валентину отец, оказавшийся рядом, чтобы похвалить сына за меткий выстрел, а вынужден был успокаивать того, утешать и подбирать нужные слова.

Валентин больше никогда с тех пор не лил слез. Всегда терпел, держался, мужал. Он закалял в себе характер, как делают все мальчики, кто уже осознал, что впереди предстоит нелегкая, порою суровая, сложная жизнь.

Окунев был мертв. Сколько просидел на коленях возле тела своего командира, молодой солдат не знал. Как только появились первые признаки рассвета, он взял саперную лопатку и разбросал снег из той низины, где еще вечером развел костер. Затем расстелил на ее дне плащ-палатку и перетащил туда тело командира. Сверху он снова, как и накануне вечером, соорудил над ним навес из веток и набросал толстый слой снега. Хоронить Окунева в специально вырытой могиле Валентин не стал. Таков был последний приказ того, нарушить который молодой солдат не решился. Перед тем как продолжить свой трудный и опасный путь к линии фронта, он поднял над последним пристанищем командира ствол винтовки и салютовал по обычаю глухим щелчком курка, как было принято у разведчиков, когда приходилось хоронить боевых товарищей в суровых фронтовых условиях.

Первую остановку для короткого отдыха после начала движения Валентин сделал через несколько часов. Глубокий, выпавший прошедшей ночью снег еще не осел, не стал плотным, а потому создавал ему немало проблем в пути. Он скрывал под собой ветки и коряги, прятал от взгляда солдата провалы в земле, вынуждал спотыкаться и даже падать. Но тот все терпел и стойко переносил сложности непростого пути.

В первый день следования к линии фронта Валентин, пока был полон физических сил, передвигался быстро. Он хотел как можно дальше оторваться от своих преследователей, которые, по его мнению, ни за что не оставят его в покое и не упустят возможности овладеть несколькими десятками килограммов золота. Он почти бежал и редко переходил на шаг. Останавливался на короткое время, когда видел перед собой открытые участки местности, постройки, селения или дороги. Обходил места возможного появления людей. Бегом преодолевал поля, выбирая такой маршрут, чтобы меньше находиться за пределами лесных массивов.

Особую трудность в первый день пути представляла для него река, русло которой преградило ему дорогу и вынудило следовать вдоль ее берега несколько километров. С предельной осторожностью Валентин преодолел путь вдоль реки. Неожиданно он наткнулся в зарослях на спрятанную кем-то простенькую лодочку с плоским дном и низкими бортами. Раздевшись донага, он сложил в нее весь свой скарб и добрался вплавь в ледяной воде до противоположного берега реки, толкая ее перед собой. А потом, борясь с холодом, быстро оделся и снова поволок за собой санки с ценным грузом и уложенным поверх него трофейным автоматом, добытым в бою еще Окуневым.