Книга В сердце войны, страница 67 – Александр Карпов

— Да когда же Илюша вернется? – взмолилась пожилая женщина, взволнованная еще и отсутствием рано угнанного на работу сына. –  Может, он хоть немного ее успокоит.

Витя, чтобы хоть как-то помочь бабушке, взял Тамару на руки и стал показывать ей игрушки, сопровождая звуками, какие издают животные, как это обычно делали Илья или мама, забавляя детей разными сценками. На какое-то время это действовало на ребенка, но совсем скоро она опять начинала громко рыдать, раздражая своим криком всех домашних. Мальчик не выпускал сестренку из рук, качал ее на руках, как это делали взрослые, разговаривал с ней. В какое-то мгновение у него неожиданно вырвалось типичное детское выражение:

— Скоро мама придет.

Услышав это, Тамара сразу замолчала. Витя вздрогнул от собственных слов. Его глаза машинально посмотрели в окно, взгляд коснулся покрытого свежим снегом низенького земляного холмика, скрывавшего тело умершей матери. Его затрясло. Не в силах сдержаться, мальчик заплакал, опустив голову на грудь. Крупные слезы с его лица стали стекать на одежду сестренки, которая с удивлением смотрела на брата раскрасневшимися от постоянного плача глазами. Увидев это, старушка быстро взяла внучку себе на руки и, еле сдерживаясь, застонала:

— Да что же мне с вами делать-то? За что же мне такое наказание?

Неожиданно дверь в горницу распахнулась, и на пороге появился рыжий немец в запорошенной снегом шинели, за ним вошел второй, пониже ростом, а потом бородач. Солдаты по-хозяйски располагались в комнате, ставя в угол карабины и снимая амуницию. Торговец, пропуская вперед себя входящих следом за ним остальных постояльцев дома, прячась за их спинами, громко и быстро заговорил со старушкой:

— Ты, ведьма, заткни своего отпрыска. Мне господа немецкие солдаты жаловались, что твоя внучка им спать не дает, а им отдыхать надо. Им завтра на службу идти.

Не успел он закончить, как пожилая женщина, окончательно раздраженная постоянным криком маленького ребенка и всем происходящим вокруг, заорала на него не своим голосом:

— Смотри, душегуб, из-за тебя она орет не переставая! – она сделала несколько шагов к торговцу, который с испуганным видом тут же выскочил из комнаты.

Один из солдат перехватил возмутившуюся пожилую женщину и толкнул ее в сторону чулана, сопровождая свои действия ругательствами на немецком языке. Вслед за бабушкой туда он затолкнул Витю и закрыл за ними дверь. Оказавшись запертыми в темном маленьком помещении, все четверо заревели, прижавшись друг другу. А Валя своим плачем усугубила общее состояние, тоненько простонав по-детски:

— Мама!

— Наконец-то! – простонала усталым голосом старушка, увидев вернувшегося необычно рано с принудительных работ сына.

— Меня офицер отпустил, –  ответил ей Илья. От смертельной усталости он, едва войдя в горницу, опустился на лавку.

Он, еще не разувшись и не раздевшись, посмотрел воспаленными от недосыпа глазами на измученную мать, прижимавшую к себе орущего грудного ребенка.

— Так и не спит? – спросил он, кивнув на Тамару.

— А как ей заснуть? Матери-то нет, грудного молока нет! – ответила сыну пожилая женщина. –  А что я ей могу сделать? Картошки пожевать, да через марлю дать пососать. Это же не еда.

Голос ее срывался. Она шатаясь ходила по комнате, полуоткрытыми уставшими глазами глядя в пустоту, и все еще теребила руками завернутого в одеяло ребенка, которого не выпускала из рук.