Книга В сердце войны, страница 66 – Александр Карпов

— Витенька, возьми Тамару на руки, пока я ей картошку в марлю заверну, –  произнесла пожилая женщина, передавая громко плачущего ребенка внуку, когда тот переступил порог комнаты, войдя в нее с охапкой дров.

Она взяла чайник и плеснула горячей воды на предварительно разжеванную картофелину. Потом аккуратно и быстро завернула полученную массу в марлю и просмотрела на Витю.

— Давай ее назад, попробую покормить, –  сказала она, протягивая руки, чтобы принять назад малышку.

Мальчик осторожно передал сестренку старушке, которая стала подавать содержимое марли в рот плачущему ребенку. Та принялась жадно сосать размоченную слюной и водой картофелину, но через несколько секунд выплюнула ее и снова залилась плачем, теперь уже более громким.

— Да где же я тебе молока возьму? – громко закричала бабушка, соскочив с лавки и начав ходить по комнате, раскачивая в руках орущую Тамару. –  Пойти, что ли, по соседям. Но кто поможет? Почти у всех детки малые. Никто не даст молочка. Да и нет ни у кого.

— А когда мама придет? – неожиданно своим тоненьким детским голоском спросила Валя, незаметно возившаяся с куклами возле входа в чулан.

Витя вздрогнул от ее слов. Он бросил взгляд на бабушку в поиске защиты, чтобы не сказать сестренке правду. Старушка молча посмотрела на него и ничего не ответила, продолжая качать на руках кричащую от голода Тамару. Оставшись без поддержки, мальчик медленно повернулся к окну и взглянул на низкий холмик земли, являвшийся могилой их с Валей и маленькой Тамары мамы. Несколько секунд он держался, но потом тихо заплакал, не в силах сдержать напряжение от навалившегося на их семью горя. Он плакал так, чтобы этого никто не видел. Старался спрятать свои эмоции от сестренки, чтобы та ничего не знала и продолжала верить в простой отъезд матери куда-то по делам. Старался не показывать слез бабушке, для которой он оставался единственной опорой в отсутствии Ильи, снова угнанного рано утром на принудительные работы.

Через некоторое время Тамара уснула, устав от собственного плача. Отсутствие детского крика в доме немного успокоило всех, от чего измотанные сестренкой Валя и Витя быстро легли на поваленные на пол чулана старые одеяла, чтобы заснуть. Старушка, тяжело вздыхая и медленно переставляя уставшие ноги, нагнувшись и держась рукой за грудь, морщась от душевной боли, стала вытягивать из-под печи маленький мешочек с крупой, чтобы сварить для детей кашу и покормить их до прихода остановившихся на постой в ее доме немецких солдат. Когда простая, на воде с небольшим количеством соли каша была сварена, пожилая женщина разбудила старших внуков и, быстро усадив их за стол, сказала:

— Ешьте быстрее, пока германцы не вернулись!

Валя с Витей стали проглатывать кашу, почти не жуя. Вскоре проснулась маленькая Тамара, которую разбудил пустой детский желудок, отсутствие материнского голоса и тепла ее рук. Она истошно закричала. Измученная заботами о внуках бабушка стала поить ее заранее приготовленной теплой водой, слитой из чугунка, в котором варилась крупа. Этим она старалась хоть как-то накормить голодного ребенка.

— Витя, возьми ступку, –  сказала она старшему внуку, –  я там каши натолкла, налей туда чуть-чуть водички из чайника.

Только что расправившись с маленькой порцией каши, мальчик добросовестно выполнил указание бабушки, прекрасно понимая, что этим можно хоть как-то успокоить голодную, а оттого громко плачущую сестренку. Едва приняв скудную пищу, Тамара ненадолго успокоилась, но вскоре снова начала громко плакать, не давая покоя никому в доме.