Книга В сердце войны, страница 57 – Александр Карпов

— А эту куколку как у нас зовут? – Витя взял тряпичную игрушку и, имитируя ею подпрыгивающую походку, передвинул поближе к сидящей на кровати сестренке Тамаре.

Трехлетняя Валя держала в руке еще одну куклу, при этом радостно улыбаясь разыгранной братом игровой сценке. Обе девочки были поглощены манипуляциями мальчика, ловко расставившего фигурки людей и животных на покрывале, объяснявшего каждое свое действие с ними и дававшего имена каждой кукле. Они улыбались и смеялись над тем, как очередная тряпичная игрушка то ложилась спать, то просыпалась и шла умываться. Как потом доила фигурку коровы и кормила вырезанного из дерева толстого поросенка.

Неожиданно на улице кто-то громко закричал, послышалась чья-то бранная ругань, снова зазвучали женские голоса, опять кто-то стал грубо браниться. Донеслась немецкая речь. Витя встрепенулся. Он подскочил к окну, с которого только вчера были сняты снаружи доски, защищавшие стекла от взрывных волн. Отсутствовавший забор, на месте которого простилалась широкая, но никем в итоге не использованная траншея, открывал обзор далеко за пределами огорода и за хозяйственными постройками. Мальчик впился глазами в картину, участниками которой были его мама и бабушка, а рядом с ними находились еще две женщины, бородатый торговец и несколько немецких солдат, судя по виду которых, находившихся в данный момент не на службе. Торговец что-то громко кричал своим низким голосом. Немцы молчали, просто наблюдая за действиями своего услужника. Женщины возмущались. Бабушка Вити о чем-то громко умоляла бородача, который стал в ответ бить ее по лицу, от чего пожилая женщина закрылась от него руками, быстро повернулась и почти побежала к дому. Вся процессия двинулась за ней, продолжая ругаться.

Мальчик взволнованно следил за происходившим из окна. За своей спиной он услышал голос сестренки:

— Витька, что там? Мама идет?

— Да, мама, –  ответил он.

— Ура! Мама идет! – обрадовалась Валя, а маленькая Тамара стала вскидывать от радости ручки вверх.

Бабушка, мама и две женщины, в которых мальчик узнал работниц швейной довоенной артели, с шумом зашли в дом. Следом за ними порог горницы по-хозяйски преступил бородатый торговец. За ним проследовали два немецких солдата, дыша запахом спиртного и осматривая убранство помещения.

Витя, почувствовав неладное, проскользнул за занавеску, где сидели и играли на кровати его сестренки. Те, услышав громкий шум нескольких ругающихся голосов, от испуга заплакали. Первой начала плакать Тамара, узнавшая взволнованный голос матери, но, не видя ее, стала призывать маму. Следом за ней заревела Валя, не выдержав протяженного голоска младшей сестренки. Мальчик стал успокаивать их, прижимая к себе и подсовывая к лицам девочек кукол.

— Ты что же, гад, не видишь, что дети здесь малые? – громко ругалась на бородача пожилая женщина, дергая рукой в направлении занавески, за которой прятались ее внуки.

— Как не стыдно тебе с бабами воевать? – вопила одна из работниц швейной артели, впиваясь маленькими кулачками в овчинный полушубок торговца. –  Справился с нами?

— А если бы не эти, был бы таким смелым? – громко говорила еще одна женщина, указывая рукой на стоявших за спиной торговца гитлеровцев.

— Ах вы! Думаете, я не знаю, что мужики ваши на фронте?! – басом зашипел бородач, хмурясь и багровея. Он оттолкнул от себя стоявшую, ту, что была ближе, потом пихнул вторую. –  А ну, достали стаканы! – заорал он, от чего маленькие девочки заплакали еще громче. –  Если доблестные немецкие солдаты отравятся, детям твоим точно не жить!