Книга В сердце войны, страница 165 – Александр Карпов

В то утро, когда Витя почувствовал что-то тяжелое внутри, светило яркое майское солнце. Небо было безоблачным. День обещал быть теплым. Он спешил в больницу, надеясь, что сегодня отцу непременно станет лучше и он пойдет на поправку. Что он наконец увидит привычный блеск в родных глазах и улыбку на лице. Что поможет отцу побриться, соскоблив отросшую щетину на впалых щеках. Именно в это утро его встретил на пороге врач и сообщил скорбную весть. А потом он отвел его в помещение, где на полу на носилках лежал мертвый отец, скончавшийся еще ночью, отчего его тело еще не перенесли в морг.

Последующие дни прошли для Вити как в полусне. Он пришел из больницы домой, долго сидел на кровати, пытаясь осознать произошедшее. Не моргая смотрел в пол, перебирал в голове разные мысли, иногда смотрел в единственное в комнате окно, за которым ярко светило ему в лицо майское солнце. Наконец он собрался с духом, решился и направился к начальнику депо, что стал ему в последнее время самым близким после отца человеком, и сообщил ему о случившемся. Последовали похоронные хлопоты, в которых Витя почти не принимал участия. Все было сделано работниками депо. Они же изготовили гроб и выкопали могилу. В день похорон была выделена запряженная лошадью телега и возничий. Гроб с телом покойного доставили на кладбище. Было прощание, на котором неравнодушные люди и рабочие из числа фронтовиков сказали теплые слова.

Все было кончено.

На ватных ногах он вернулся домой. Снова сел у окна и злобным, ненавидящим взглядом стал смотреть на яркое майское солнце, которое радовало все живое на земле. А ему, Вите, приносило только раздражение своим светом и теплом. Но вопреки этому, он не хотел с ним расставаться и с ужасом ждал наступления ночи, когда, оставшись один, он будет долго пытаться уснуть в кровати. Будет ворочаться, думать об отце, плача в подушку, что еще содержит его запах.

Его вывел из оцепенения стук в дверь. Она открылась, и на пороге мальчик увидел начальника железнодорожного депо и его жену.

— Мы тут тебе поесть принесли, –  сказал тот.

Витя кивнул в ответ, тихо протянув:

— Спасибо.

Женщина прошла в комнату и поставила на стол кастрюльку с несколькими сваренными «в мундире» картофелинами и положила рядом завернутый в платочек кусочек ржаного хлеба. Поистине шикарный для первого послевоенного года обед не вызвал у ребенка никаких эмоций. Он почти равнодушно смотрел на принесенную ему еду и согласился съесть предложенное только оттого, что за последние дни он мало что ел. Немного трясущимися руками Витя стал доставать из кастрюли клубни, чистить их, постоянно шмыгая красным и опухшим от слез носом. Он долго возился и медленно ел.

Мужчина и женщина молча смотрели на него, иногда переглядываясь между собой. И лишь когда Витя покончил с последней картофелиной, начальник депо спросил у него:

— Ты, сынок, еще не решил, что дальше делать будешь? Как жить собираешься?

Вопрос для мальчика был нужным и своевременным. Но ответа на него он не знал. Опустив голову, он задумался. Брови на его лице сошлись у переносицы, он уставился в пол, пытаясь найти решение.

— Ну ладно. Ты подумай, –  продолжил мужчина, –  а я завтра зайду.

Как строить свою судьбу самостоятельно, без отца, Витя не знал. Все, что он понимал для себя в этот момент, что он не может оставаться один, что рядом обязательно должен быть кто-то из близких. Таковыми для него оставались сейчас только бабушка, дядя Илья и старшие братья отца. Но ни о ком из них он ничего не знал. Отправленные ранее отцом письма оставались без ответа. Все, что мог он для себя решить в данный момент, –  это ехать домой, в родной город Мценск. А уже там разыскивать кого-либо из родных, знакомых или бывших соседей.