Книга Атака вслепую, страница 66 – Александр Карпов

Не заметив спуска к реке, он споткнулся и упал в ледяную воду Зуши, сказавшей разведчику о том, что родной берег рядом, что осталось совсем немного до спасительных позиций родного полка, где его встретят, обогреют, накормят.

Холодные воды реки уже не бодрили его, не приводили в чувство, как это было сутки назад, когда он с Клюевым прыгал в нее, принимая внизу плотик с вещмешком и оружием. Наполнившиеся водой сапоги стали тянуть ко дну. Егор стал захлебываться. Кое-как ему удалось встать на дно реки, потому как он находился вблизи берега. Он избавился от сапог и поплыл вперед, быстро работая руками и ногами, боясь снова получить сводящую боль в мышцах, бороться с которой, как сутки назад, он уже не был готов из-за крайней степени усталости и почти полной потери сил.

Измученный многочасовым пребыванием на пронизывающем сыром холоде, Егор уже плохо помнил, как переплыл в кромешной темноте реку, как выбирался на берег, как карабкался по склону наверх, цепляясь за ветки, как шел к траншеям пехоты своей дивизии, за которыми располагались позиции его полка. И уже почти ничего не соображал, ввалившись в стрелковую ячейку, прямо на голову дремавшего в ней горемыки-солдата, решившего прикорнуть, укрывшись от дождя своей плащ-палаткой.

— Ой! – громко вскрикнул от испуга боец, когда Егор, облаченный в промокшее гитлеровское обмундирование, свалился на него сверху и придавил, не давая возможности вырваться наружу.

Солдат начал копошиться на дне окопа, пытаясь подняться. Стал брыкаться, словно конь, думая, что на него напали диверсанты врага и пытаются взять в плен. Он глухо завопил под своей плащ-палаткой и в пылу борьбы смог скинуть с себя ничего не соображающего Егора.

— А-а! – заорал вдруг солдат, пробираясь по траншее мимо разведчика, которого он не мог разглядеть во мраке ночи.

— Дурак! – прохрипел ему вслед Егор.

— Товарищ сержант! Фрицы-ы! – заорал убегающий куда-то по траншее солдат, до смерти напуганный внезапным появлением человека в форме врага.

— Винтовку возьми! – снова прохрипел вслед бойцу Егор.

Не желая иметь встречи с суровым сержантом-пехотинцем, что вот-вот должен был нагрянуть на крики о помощи своего подчиненного, разведчик собрал в кулак последние силы и рывком покинул передовую траншею, решив убраться поскорее с этого места. Он рассчитывал перебраться подальше в глубь своей обороны, где за позициями стрелковых частей должны были стоять орудия его артиллерийского полка, где его, скорее всего, узнают, несмотря на немецкий мундир, и, наконец, доставят в родную землянку, в тепло, к товарищам.

— Спит, сука, на посту! – зло твердил сам себе Егор, стараясь взбодриться разговором вслух с самим собой, чтобы заставить работать мозг, не спать, идти вперед, разгонять кровь по застывшим жилам.

Из-за туч выглянула луна, при свете которой разведчик смог разглядеть впереди черные очертания верхушек деревьев дальнего леса, на фоне которого выделялись несколько отдельно стоящих высоких дубов, служивших ему ориентирами при возвращении в расположение взвода. Он узнал их и обрадовался такой удаче, обозначавшей для него уже скорое прибытие в тепло родной землянки, к разогретой печи-буржуйке, под собственную шинель, служившую ему, как и другим солдатам, одеялом.