Книга Атака вслепую, страница 64 – Александр Карпов

Егор прекрасно понимал, что ему выпал тот единственный шанс просочиться в стан врага, на что он даже не рассчитывал. Но теперь вернуться к своим ребятам у него вряд ли получится. Однако перед тем, как покинуть вражескую территорию, разведчик мог еще кое-что сделать. Он провел пальцами по стальному корпусу трофейного «вальтера», что держал в руке. Прикинул оставшееся количество патронов к нему. Коснулся ребром ладони выпирающей под клапаном кармана ручной гранаты.

Он подумывал о том, чтобы встать в полный рост и, пользуясь суматохой в стане противника, вызванной внезапным артиллерийским налетом, пойти вперед, навстречу своей смерти, стреляя во всех и каждого, кто попадется ему на пути. А потом, когда кончатся патроны, использовать имевшиеся у него гранаты, для того чтобы, отправляясь на тот свет, прихватить с собой еще нескольких гитлеровцев, подорвав их вместе с собой.

Размышляя над этим планом, Егор неожиданно пришел к мысли, что в случае его гибели, даже геройской, никто в полку никогда не узнает о том, как отдал свою жизнь, выполняя боевую задачу, разведчик Клюев. Никто не передаст прибывшим во взвод новичкам подробности произошедшего боя, никто не научит их тем навыкам, что были приобретены в кровавых стычках с врагом в глубине его обороны. Никто не поведает товарищам о деталях операции, проведенной на территории, занятой противником.

Из раздумий Егора вывел начавшийся дождь. Он поднял глаза к небу, жмурясь от леденящей кожу влаги, попадавшей на лицо и постепенно стекавшей ему на грудь, под китель немецкого пехотинца. Он облизал пересохшие губы и вытер рукой чужую и уже засохшую кровь с лица, которой его смазал для видимости ранения разведчик Клюев, уходя на смертельную схватку с врагом.

Решено. Егор будет пробиваться к своим. Дождь был ему на руку. Спасаясь от дождя, немецкие солдаты оставили незавершенной работу по восстановлению уничтоженных блиндажей и окопов. Никто не сновал возле оврага, на дно которого снова сполз Егор, и, соответственно, не искал его. Шел сильный, холодный, никак не прекращавшийся апрельский дождь. Температура воздуха стремительно опускалась. Холод сковывал тело разведчика.

Дождавшись вечера, Щукин решил, пользуясь его темнотой, передвигаться вперед к передовой линии. Предварительно осмотревшись по сторонам, он сначала перебрался из оврага, в котором просидел весь день, к совсем крохотной роще, внутри которой располагалась одна из запасных позиций, видимо, для уничтоженных сегодня минометов. Потом почти ползком переместился дальше и спрятался в отвороте траншеи, что попался ему на пути и скрыл его. Затем прошел в полный рост по петляющему коридору гитлеровских земляных укреплений, что было довольно отчаянным шагом с его стороны по причине возможной встречи с врагом лицом к лицу, где к незнакомому солдату могли бы возникнуть ненужные вопросы.

Но удача снова была на стороне разведчика. Шедший в полный рост Егор не привлекал к себе внимания дежуривших на передовой немецких солдат, принимавших облаченного в гитлеровца Егора за кого-то из своих, выбравшихся из укрытия по срочному делу, а потому шедшего без шинели и плаща.

Перемещаясь от одного поворота траншеи к другому, Егор двигался вперед.

Уже в кромешной темноте, под возобновившимся с новой силой дождем, он добрел до переднего края. Оказавшись на первой линии немецкой обороны, он увидел вдали, через бруствер, далекий от этого места, едва заметный в темноте высокий берег реки Зуша, за пределами которого удерживал свои позиции его родной полк. Егор на ощупь, шаря руками по стенкам траншеи, набрел на стрелковую ячейку, оказавшуюся пустой. По звукам переговоров и запаху табачного дыма определил, что находится по соседству с пулеметными гнездами, располагавшимися по обе стороны от его укрытия. Спрятавшись во мраке грязной, черной, пропахшей сыростью, утопающей в глубоких лужах траншеи, он замер в ней, чтобы отдышаться и собраться с силами для решающего броска вперед, к родной передовой.