Книга Во вражьей шкуре, страница 52 – Александр Карпов

— Что тут у вас? – остановился Шефер возле вышедшего к нему навстречу вражеского офицера, спросив его на немецком языке.

При этом, как заметил Максим, перед тем как начать говорить, он прижал руку к горлу, а его слова послышались со стороны такими, будто их произносил человек с сильной простудой или со слабым слухом. Хрип и сдавленность в голосе отчетливо слышали разведчики. Их командир как будто напомнил им о молчании во время следования через порядки гитлеровцев на железнодорожном мосту.

Подобное Максиму уже приходилось слышать на фронте. Во время одного из первых боев, в которых ему довелось участвовать, таким голосом разговаривал капитан-артиллерист, получивший днем ранее контузию и почти оглохший во время интенсивного и тяжелого сражения с немецкими танками и мотопехотой.

— Ай да Шефер! – про себя похвалил Максим своего командира за сообразительность.

Несовершенство произношения он ловко компенсировал изображением заработанных на войне физических недостатков, что были так присущи прошедшим множество боев фронтовикам по обе стороны конфликта.

— Все было спокойно до вчерашнего дня, – ответил ему немецкий офицер в звании обер-лейтенанта. – Но, похоже, объявились в наших краях партизаны. Незадолго до вашего появления недалеко отсюда произошел бой с ними.

— О да, – кивнул в ответ Шефер, продолжая прижимать руку к горлу. – Мы пару часов назад двоих взяли.

Он кивнул назад, указывая на Максима и Фишера, стоявших на железнодорожном полотне и в окружении своих товарищей, изображавших немецких солдат из какой-то команды, специализирующейся на сложной и не очень обычной боевой работе в лесах.

— Мы тоже одного сегодня утром схватили, – улыбнувшись, ответил немецкий офицер. – Провода связи нам порезал. До сих пор не восстановили. А вчера его видели в лесу на другом берегу. Выслал туда группу солдат, и они нашли партизанский схрон с взрывчаткой. Несколько ящиков. Похоже, они наш мост взорвать хотели. Но теперь у них это не получится.

Немец расплылся в широкой и довольной улыбке.

Познания в языке врага у Максима не были значительными. Но даже того объема, которым он владел, ему было достаточно, чтобы разобрать суть слов командира охраны моста через реку. Он понял, как и почему лесной схрон со взрывчаткой был обнаружен гитлеровцами. Его вины, оказывается, тут не было. Напрасно обер-лейтенант ругался на них с Фишером и обвинял их в утрате ценного груза и срыве задания командования. Очевидным было постороннее вмешательство и стечение обстоятельств. Никто не думал, что в этом же районе объявится боец какого-то партизанского отряда, который еще не был обнаружен разведчиками Шефера, хотя они этим вопросом плотно занимались.

— И куда вы дели найденную взрывчатку? – спросил у гитлеровца Шефер.

— Себе оставим, пригодится, – засмеялся немецкий офицер и кивнул в ту сторону, где несколько его солдат копали в это время землю и распиливали бревна, видимо, строя новое укрытие, а рядом с ними, за деревьями были аккуратно сложены те самые ящики, что прятали в схроне Максим и его товарищ.

— Это правильно! – одобрил Шефер затею немца и добавил: – Незачем отдавать их кому-то. Самому может понадобиться.

— Куда вы идете? – спросил офицер.

— Доставим этих двоих командованию для допроса и будем ждать дальнейших распоряжений, – ответил Шефер, кивнув в сторону Максима и Фишера, и тут же добавил: – Можем и вашего пленника прихватить. Или он вам очень нужен?