Книга Во вражьей шкуре, страница 33 – Александр Карпов

Обер-лейтенант обвел пристальным взглядом всех курсантов и, как многим из них показалось, остался доволен тем вниманием, с которым его слушали бойцы.

— Четвертый тип партизан, – продолжил он, – это откровенные бандиты. У таких царит махновщина. Живут настоящим разбоем. Нападают на всех подряд. Терроризируют и мирных жителей, и красных партизан, и немцев. С последними им, понятно, приходится тяжело – дают серьезный отпор. Последствия печальны. Эти отряды состоят из бывших уголовников, дезертиров, затаившихся кулаков, недобитых в гражданскую белых. С ними приходится тяжело. И еще одна наша задача – пытаться приручить таких партизан, наставить их на нужный путь, перековать, заставить любыми средствами работать на общую победу над врагом, перестать вести бандитский образ жизни. И если не получится, то уничтожить. Если не самим, то передать тем, у кого на это будут силы и время.

Лица курсантов от полученной информации напряглись еще сильнее. Максим и его товарищи не ожидали услышать от своего нового командира такие подробности о партизанском движении внутри оккупированных врагом территорий. Слова его коробили их, заставляли по-настоящему понимать важность их будущей боевой работы.

— А самый скверный тип партизан, – продолжил обер-лейтенант, – это фальшивые отряды. Они организованы гитлеровцами специально для собственной пользы. Такие создают своими действиями ложный облик настоящих партизан в глазах тех, кого они должны освобождать от гнета врага. Убивают простых людей, глумятся над ними, грабят. Каково потом приходится мирным жителям оккупированных территорий? Какое мнение у них складывается о красных партизанах?

Обер-лейтенант сделал паузу. Он снова провел глазами по лицам сидевших в классе курсантов, прочитав на них понимание описанной им ситуации.

— Этих, – продолжил он, не отводя пристального взгляда от своих слушателей, – придется уничтожать однозначно! Другого пути для них не существует. Только смерть!

Следующие несколько дней в секретной воинской части прошли почти так же, как и обычно. Порядок занятий почти неизменно повторялся. Поменялось только их содержание. Вместо многочисленных подходов к спортивным снарядам в спортгородке части и отработок ударов по мнимому сопернику перед собой курсанты сосредоточились исключительно на отработке самых нужных для них приемов рукопашного боя. Теперь они оттачивали навыки захвата пленных, скрытное и тихое снятие часовых на постах и внезапные атаки и броски вперед с последующим обезоруживанием противника. Работа с оружием теперь проходила исключительно на стрельбище. И вместо стандартных позиций для стрельбы, когда положение стрелка было максимально удобным для него, упор начинал делаться на отработку внезапных действий и быстроту реакции для внезапного открытия огня. Стреляли теперь с переворотами тела на земле, после кувырков, с отскоками в стороны и в падении. На последующие за этим занятия по изучению немецкого языка курсанты шли только после тщательного умывания и чистки формы от грязи – многочисленные падения на землю, прыжки, передвижения ползком по грунту и перебежки давали о себе знать.

Обер-лейтенант, который, как многие из бойцов сделали вывод, довольно хорошо знал разговорную речь врага, теперь сам преподавал им немецкий язык. Занятия он проводил не в классе, в комфортных и привычных для них условиях, а прямо на стрельбище, на плацу или в спортгородке. Там, где посчитал в этот момент нужным провести очередной урок. Все его команды, реплики и замечания звучали теперь только на немецком. Курсанты не роптали, не возмущались и не ругали своего наставника, как это было в начале их подготовки, когда все новое доводилось до них через многочисленные повторения, через надоевшие методы и приемы, через предел собственных сил и личную волю. Приходилось терпеть и, скрипя зубами, делать то, что приказывал преподаватель. Теперь же они, имея базовую подготовку, гораздо легче воспринимали то, что доводил до них обер-лейтенант Шефер.