Книга Во вражьей шкуре, страница 19 – Александр Карпов

Утренняя зарядка всегда начиналась с серии отжиманий на том состоянии грунта, в котором пребывали в этот момент плац и территория спортивной площадки. Лежащий там снег, будь он мокрый или сплошная грязная слякоть – ничто не мешало старшему лейтенанту отдать курсантам соответствующую команду. Потом начиналась пробежка по периметру части, плавно переходившая в целую серию передвижений то боком, то спиной вперед, то с прыжками в стороны. И все это в быстром, изматывающем темпе. Не проходило и около четверти часа, как нижнее белье и гимнастерки на всех пропитывались липким горячим потом. Но это был еще не предел. Дальше курсантам предстояло пережить и вытерпеть несколько подходов к брусьям и турнику, а также серию групповых приседаний, построившись в один ряд и положив руки друг другу на плечи, под громкий счет своего наставника.

Далеко не всем все легко давалось. Максим, воспитанный в детском доме, где среди мальчишек присутствовало уважение к физической силе и выносливости и почитались силовые и гимнастические упражнения, оказался в числе тех, кто относительно спокойно выдерживал нагрузки, даваемые старшим лейтенантом. Даже месяцы, проведенные на фронте, и два ранения не ослабили его, не отучили мышцы от нагрузок, не лишили его привычки терпеть и переносить трудности и всяческие испытания. Многим же его товарищам подобное давалось не так просто. Сказывались и ранения, и не зажившие до конца раны. Едва ли не каждый день кто-либо покидал общий строй из-за того, что начинала обильно кровоточить отметина на теле, сделанная немецкой пулей или осколком. Такого курсанта либо отправляли снова в госпиталь долечиваться, либо еще куда-то, предположительно, служить в другую воинскую часть. И, как заметил Максим, никто добровольно не отказывался продолжать обучение и переносить все нагрузки. А терпеть было что. Старший лейтенант-пограничник хорошо знал свое дело и владел огромным опытом подготовки военнослужащих, в том числе на грани человеческих возможностей. Свои познания он с лихвой применял на курсантах, не считаясь ни с былыми заслугами каждого в отдельности, ни с его ранениями, ни с заслуженными наградами. Бойцы роптали между собой, проклинали наставника, но терпели и не сдавались. Сказывались и хорошее питание в столовой, и крепкий сон, который, вопреки традициям учебных воинских подразделений, никогда не прерывался на подъемы по тревоге посреди ночи.

Старший лейтенант не просто так гонял курсантов и измывался над ними. Он старательно приучал их к совместным действиям и терпению при тяжелых физических нагрузках. Для этого они под его громкий и растянутый по времени счет одновременно подтягивались на длинном, с несколькими стойками турнике. Потом отжимались все вместе на брусьях или в упоре лежа на кулаках от грунта. Затем ходили опять же на голых кулаках кругами по плацу, когда один курсант держал за ноги второго, а тот, в свою очередь, терпя боль в пальцах и суставах кистей рук, переставлял перед собой окровавленные кулаки, шагал вперед, стараясь попадать ими в мягкий грунт.

Взаимовыручка, к которой приучал старший лейтенант, выглядела как общее подтягивание на турнике, когда кто-то из курсантов начинал терять силы и не мог больше поднимать свое тело к перекладине. При этом спрыгивать на землю строго запрещалось. Чтобы не проходить потом через обязательные штрафные воспитательные отжимания, остальные перемещались на руках поближе к ослабевшему товарищу. Потом забирались на турник над его головой, хватали его за одежду и силой тянули бойца подбородком к перекладине столько раз, сколько требовал на данный момент их командир.