Книга Разрушитель проклятий, страница 167 – Эмма Райц

По спине Леи понеслись нехорошие мурашки, а затылок полыхнул огнем:

— А ты… Это было… – она тряхнула головой, позабыв все слова.

— Случайно? Нет. Я стрелял прицельно. – Фенрир сцепил пальцы в замок и прижал его к губам, следя за мимикой ужаснувшейся Леи.

— Зачем?

— Она предала меня. Использовала, чтобы пробраться в «Феникс». Помнишь, на похоронах твоего отца я был в охране?

— Да…

— Тем же вечером я убил свою девушку, когда она целилась в Морозова.

— Боже… – губы Леи задрожали, а на глаза навернулись слезы. – Подожди! Я помню. Денис Александрович исчез, и позже мне сказали, что он в госпитале…

Над их столиком и массивной деревянной доской с остатками пиццы повисло тягостное молчание. Андрей стараниями своего психиатра относился к воспоминаниям о Злате отстраненно, будто к просмотренному давным-давно фильму. Его больше волновала реакция Леи. Она выглядела шокированной, с трудом принимающей непростые обстоятельства его прошлого.

— Все давно позади. Я свое отгоревал и перелистнул страницу.

— Ты любил ее? – короткий простой вопрос заполнил пространство между Леей и Фенриром, у которого не было права на ошибку. С другой стороны, он не желал врать ни ей, ни тем более себе.

— Думаю, да.

— Ты сомневаешься?

— Я плохо помню те месяцы и свои эмоции.

— Разве это возможно?

За окном вспышка молнии озарила улицу, а последовавший за ней мощнейший раскат грома заставил заискриться лампочки. Несколько секунд спустя свет погас. Но тут же запищал аварийный сигнал, и где-то в глубине производственных помещений заработал бесперебойник. Лампы снова зажглись, но лишь в треть силы.

Андрей напряженно откашлялся и замер при виде неподвижного лица Леи, все еще ждавшей от него ответ.

— Мне понадобилась помощь мозгоправа. Около полугода я прожил в одиночной палате психиатрической клиники. И после некоторых… э… манипуляций воспоминания о ней стали расплывчатыми, затуманенными.

— Ты любил ее так сильно, что пришлось стирать память, – прошептала Лея.

— Дело скорее в чувстве вины. И я не мог принять факт ее предательства. Почти полгода жил иллюзией счастья.

— Но, если бы ты ничего особенного к ней не испытывал, не горевал бы так сильно.

— В любой другой ситуации я бы ответил, что мне виднее, но теперь уже никому не виднее.

— Прости, – Лея выпрямилась и неловко улыбнулась. – Разумеется, это не мое дело. Я лишь предположила.

— Моя история тебя задела.

— Она меня впечатлила…

— И задела. Я же вижу, – Андрей приосанился и подался вперед, мягко накрыв ее ладонь своей.

— Может быть, самую малость, – Лея рассмеялась над собой.

— Оно того не стóит, честно. Мутная история с еще более мутным финалом. Я рад, что перешагнул то эмоциональное болото.

Лея хотела было что-то ответить, но в последний момент передумала и аккуратно сковырнула ногтем остывшую сырную корочку с куска пиццы. Фенрир не удержался от любопытства:

— Что?

— Подумала, что не готова жертвовать эмоциями ради избавления от кошмаров. Я люблю родителей. Не представляю, как это: думать о них и ничего не чувствовать…

— И не нужно. Если вдруг тебе предложат подобные методы, отказывайся без раздумий. Лучше потратить пару лет на глубокую терапию, чем ампутировать половину прошлого.

— А почему ты согласился?

— Не было выбора. Сны – это самое безобидное, что меня терзало.