Книга Лишние люди, страница 27 – Альбина Нурисламова

Связь с Ниной тянулась больше шести лет – и началась не в период кризиса, непонимания или еще чего-то, чем многие оправдывают свое предательство. Все у них с Наташей складывалось отлично, дочь и жена были самым дорогим, что имелось у Тимы. Ему не было нужды искать на стороне благодарность, любовь, понимание. И на рутину не пожалуешься, и на скуку.

От добра добра не ищут, да Тимофей и не искал, просто не смог отказаться от того, что само шло в руки.

Каждый день, каждый час он боялся, что Наташа узнает, заподозрит. Ведь поводов усомниться в его честности было так много! Будь Наташа подозрительным человеком, задалась бы вопросом, где муж пропадает на выходных, где бывает вечерами, после окончания рабочего дня. Нелепые отговорки о командировках и сверхурочной работе звучали глупо, врал Тима неумело, по крайней мере, поначалу. Потом ничего, втянулся.

Но страх был напрасен: Наташе и в голову не могло прийти, что у мужа есть любовница, что он изменяет ей. На работе тоже никто бы не поверил, все считали Тимофея Сергеевича порядочным, честным, немного недотепой – простодушным и чересчур мягким. Разве станет такой человек врать, изворачиваться, вести тайную жизнь?

Однако Наташа не только из-за его характера плохого о муже не думала. Причина крылась еще и в том, что сама она была чиста и честна, поверить в обман и предательство близкого не сумела бы. А выискивать доказательства неверности не стала бы тем более.

Тимофей мог попасться сто раз, покупая что-то для Нины или Сережи, отправляя смс-сообщение, разговаривая потихоньку по телефону. Он утаивал половину премии, деньги за подработки и сверхурочные отдавал Нине, а Наташа ни разу не спросила, почему его зарплата годами не растет, а порой муж приносит домой меньше, чем прежде.

Так и жил Тимофей, и обе его женщины годами оберегали Штирлица от провала, поддерживали хрупкий баланс. От разоблачения Тиму защищала слепая вера жены и то, что Нина, с первого дня зная о наличии законной супруги, не настаивала на разводе, не просилась замуж. Ее устраивало быть на вторых ролях или, что вероятнее, она догадывалась, что в этом вопросе давить на любовника бесполезно. Впрочем, Тима был уверен: Нина выжидает. Терпеливо ждет своего часа.

Тем временем Сереже исполнилось семь, настало время идти в школу.

— Сын хочет, чтобы ты пошел на линейку! Все там будут с папами и мамами, а он что – сирота при живом отце? – заявила Нина.

В последнее время она была раздражительной, они часто ссорились. Нина хотела выйти на работу, но никак не могла устроиться и требовала помочь ей с этим. Села на диету, записалась в спортзал, но согнать лишний вес пока не удавалось, и Нина злилась.

— Да, пап, ты придешь? – спросил Сережа.

Внешне он был как две капли воды похож на отца, хотя в характере ребенка Тимофей своих черт почти не находил. В Сереже чувствовались материнская хватка, хитрость и некоторая неуравновешенность.

Тимофей, разумеется, пообещал.

Линейка проходила во дворе, и он дергался, боялся встретить кого-то из знакомых, хотя город-то огромный, школа (как и дом Нины) находилась в другом районе, далеко от дома Тимофея и от офиса, где он работал.

Все шло в полном соответствии с многолетними традициями: дети болтали, изнывали от скуки, родители переминались с ноги на ногу, поглядывая на часы. Выступление директора, потом – спонсора школы, какого-то депутата и по совместительству директора завода. После – песни детского музыкального коллектива, стихи, добросовестно прочитанные учащимися школы, и, наконец, звонок, знак, что пора расходиться.