Книга Ты умрешь в Зазеркалье, страница 96 – Юлия Лист

— Обычно с такими особо не возятся, верно, комиссар? – Эмиль приподнял бровь. – Если в крови больше пяти промилле, разговор короткий.

Комиссар промолчал. Вера потупилась, вновь испытав стыд за шефа. Тот никогда не брезговал сказать вслух то, о чем в приличном обществе обычно молчат.

— Что мы имеем? – продолжил Эмиль, бросив на спецагента нарочито победоносный взгляд. – Итак, труп отца, причина: острая алкогольная интоксикация. Причина смертей жертв: острая алкогольная интоксикация. Это первая зацепка. Теперь перейдем к отчиму. Конечно же, мальчиком Хавьер испытывал ревность к незнакомому мужчине, которого выбрала на место отца его мать. Он замыслил от него избавиться. И, так как наш клиент – организованный классический шизоид со способностью долго вынашивать планы, он начал… с собаки.

— С собаки? – не выдержал Леви.

— Да. Напомню: причиной конфликта соседей был спаниель, завести его попросил Хавьер спустя несколько месяцев после свадьбы матери. А теперь давайте представим, что мальчишка нарочно по ночам просовывал щенка в щели между досками забора, чтобы утром отчим выслушивал претензии от соседа. Конфликт длился с весны по осень. Потом нашли двух девочек мертвыми в парке поблизости – они были задушены веревкой. Есть такое, комиссар Исла?

Тот сидел за ноутбуком и, слушая парижского детектива, что-то судорожно листал на экране.

— Да, именно кусочек веревки, целый шмоток был спрятан в гараже обвиненного. Это стало причиной того, что на него повесили и девочек.

— Наш клиент – юный Хави – выкрал веревку у соседа. Причем выбрал его не просто так. Пейдж по канонам психотипологии чистый убийца – аффективный психопат. И только две черты его характера не в пользу этой версии: трусость и неорганизованность. Хави подкараулил девочек, удушил их и спрятал так, что нашли лишь через сутки, когда за дело уже взялась полиция. И при этом он не оставил никаких улик, только злополучный кусочек веревки, взятой у Пейджа!

Вера украдкой посмотрела на Леви, – тот продолжал хмуриться, но слушал Эмиля с интересом.

— Спустя месяц, когда на соседа полиция не вышла, он принялся за дело. Надо сказать, его отчим, в отличие от Пейджа, был неплохим человеком, уж лучше, чем родной отец Хавьера, постоянно напивавшийся до белой горячки. Его выперли из участка незадолго до смерти. Но Хавьер любил его, к тому же тот был полицейским – мечта для мальчика с невысокой репутацией в школе. Возможно, он ему много рассказывал о своей работе, поэтому Хавьер знал, как действует полиция изнутри, и смог избежать правосудия. Этот человек со своего первого убийства – пробного, причем двойного – знал, как не оставлять улик и фабриковать их. Ему было двенадцать на тот момент!

С отчимом он предпочел установить доверительные отношения – это говорит о нем, как о человеке, умеющем притворяться, когда требуют обстоятельства, договариваться и подлизываться. Вера, ты объяснишь лучше, – обратился к ней Эмиль. И добавил, повернувшись к комиссару:

— Вера имеет опыт работы детским психологом.

— Он обучился носить социальные маски благодаря родному отцу, – проговорила Вера, сложив руки на папке поверх колен. – Когда ребенок вынужден расти с неадекватными родителями, он учится подстраиваться под их взрывное настроение. Это своего рода защита. В детстве мы не видим недостатков своих родителей, папа и мама для нас целый мир, какими бы они ни были плохими. Ребенок садиста, агрессора просто принимает своего родителя разным. Иногда ребенку может казаться, что отец злится, потому что он – ребенок – плохой, и старается это исправить, становясь еще более послушным. Он гнется, как расплавленный металл. Один путь развития психики такого ребенка – стать патологической жертвой, ведь он принимает как должное поведение агрессивного родителя. Второй – самому вырасти агрессором.