Книга Ты умрешь в Зазеркалье, страница 85 – Юлия Лист

— Это Луис Угарте, – с длинным вздохом ответил Хавьер Барба. – Он был уволен еще до… случая массовых убийств.

— За что? – наседал заинтересовавшийся агент. – За то, что лапал посетительниц?

Эмиль переводил взгляды с Леви на Хавьера и обратно, следя за их диалогом.

— Любопытно, – сказал он, – что SIM-карта, с которой тот тип переписывался с Аской, был оформлен на некую Малену Угарте. Нужна его анкета! Получается, Угарте занес в свою анкету новый номер. Почему его уволили?

— Сам уволился. Но здесь, на этом видео он… вероятно, попросил женщину убрать сумку со спины вперед. – Голос начальника музейной безопасности был ровным. – Бывали случаи: женщины, отходя от картин, резко разворачиваясь и задевали своими огромными сумками полотно.

— Серьезно? – скривился Эмиль. – Прямо такая великая опасность?

— Да, вероятность задеть картину существует, – нахмурился Барба.

— Но, не находите ли вы, – проронила Вера и закашлялась, обнаружив, что у нее страшно пересохло в горле, – он несколько грубо ей это объяснил?

— Возможно. Но иначе никак. Люди не понимают, когда их просто попросишь, – невозмутимо ответил Хавьер Барба.

— И все же… – начала Вера, но он ее перебил:

— В ноябре прошлого года две экоактивистки едва не испортили «Маху одетую» и «Маху обнаженную» Гойи, приклеив к рамам картин свои руки. Они что-то начиркали между полотнами черным маркером. Смотритель видел, как они вынули из сумок тюбик клея и маркер, и просил их убрать непозволительные в залах музея предметы, но те его не послушали. И сделали свое грязное дело.

Глаза начальника музейной безопасности оживились, в них загорелось явственное недовольство. Этого человека совершенно точно заботили только полотна.

— Это ужасно! – воскликнула Вера, поймав себя на том, что разглядывает его лицо.

— Они побывали и в Национальной галерее Лондона, и в музее Барберини в Потсдаме.

— Это были уже другие активистки, – отозвался Эмиль. Он вперил взгляд в монитор, нажимая то на «плей», то на «паузу» и заставляя фигурки на экране дергаться, точно в стоп-моушенвидео.

— Экодвижение прокатилось по всему миру волной вандализма. Музеи беззащитны перед этим явлением. Мы вынуждены пускать в залы с произведениями искусства всех подряд. Кто углядит в человеке, явившемся в музей на инвалидном кресле, вандала? Это ведь случилось у вас в Париже! – Лицо Барбы оставалось спокойным, только глаза пылали праведным огнем. – Человек на инвалидном кресле обмазал стекло, под которой находится «Мона Лиза» Да Винчи, тортом!

— Верно, – подтвердила Зоя. – Я тогда находилась в соседнем зале.

Вера вспомнила, как в прошлом году всколыхнулись СМИ по этому поводу. Но, кажется, того человека даже не арестовали.

— Пострадали «Стога сена» Клода Моне – картину обмазали пюре. «Подсолнухи» Винсента ван Гога облили томатным супом. Это как раз произошло в лондонской Национальной галерее! И никто с этим ничего не делает. Всего за какие-то полгода успели пострадать Тернер, Климт! Рука вандалов поднялась даже на таких мастеров, как Боттичелли и Вермеер. Как долго это будет продолжаться?

— Посмотрите, – перебил его Эмиль, все это время следивший за движениями подозрительного смотрителя на экране, – мне кажется, этот человек что-то кладет в сумку. Есть возможность увеличить картинку?