Книга Ты умрешь влюбленной, страница 92 – Юлия Лист

— Безусловные рефлексы никто не отменял. – Эмиль сел за стол, схватил вилку, насадил на нее кусочек горгондзолы и отправил в рот.

Никто больше на него не смотрел с возмущением. Эмиль просто ел и продолжал пить Божоле Крю прямо из горлышка, а все смотрели на Филиппа.

Тот поднял руку и медленно стянул с лица темные очки. Вера увидела, что разрезом глаз и надбровными дугами Даниель похож на дядю. Филипп смотрел на Даниеля, тот смотрел в ответ. Булькающие звуки, с которыми пил Эмиль, пока происходила эта немая сцена, придавали всему оттенок иронии злых бунюэлевских комедий.

Вера больше не смеялась, и не потому, что вдруг узнала: дядя Даниеля вовсе не слепой. Ее взбесило, что Эмиль, который, скорее всего, понял это в тот самый день, когда Ардити приходил в его бюро с визитом, ничего ей не сказал. Она немного подумала и все же признала, что зла не на шефа, а на себя. Потому что не догадалась! Тот неспроста швырял в него фантик. Надо быть наблюдательней…

— Ты ничего не хочешь сказать, горячо любимый дядя? – спросил Ксавье, разведя руки в стороны с видом Арлекино.

Филипп Ардити оттолкнулся от стены, пригладив свой ярко-желтый галстук, и, складывая на ходу дужки очков, направился к столу. Швырнув их на скатерть к тарелкам, он вырвал из рук Эмиля бутылку, взял со стола бокал и наполнил его вином.

— Такое вино из горла может хлестать только шваль, – проговорил он мрачно, глухим голосом – этакий Северус Снегг, – отодвинул стул напротив Эмиля и сел.

— Зачем было столько лет притворяться слепым? – вздохнула Сильвия. Она прошла к окну, встав ко всем спиной. На фоне черного стекла резко выделялись ее голая спина и красное пятно платья.

— Я не притворялся, – резко осадил ее Филипп Ардити. – Я действительно потерял зрение после той аварии…

— А когда оно само вернулось, – встрял Эмиль, – вы предпочли никому об этом не сообщать, но моментально бросили посещать глазную клинику. Я бывал у вашего лечащего врача, он сказал, что неоднократно пытался вызвать вас на прием, но так и не узнал, что вы прозрели. Кстати, он не сомневался, что зрение вернется, когда окончательно сойдет отек и восстановится зрительный нерв.

— Я проходил год совершенно слепым! Я мог погибнуть в той аварии.

— Которую сами же и устроили. – Эмиль схватил салфетку, протер ею губы и швырнул на стол. – В «Роллс-Ройсе» были подрезаны шланги бензонасоса. Это сделали вы. Не нужно быть великим сыщиком, чтобы ответить на вопрос, почему вы выпрыгнули загодя. Прекрасно знали, что едете в испорченной машине. Но вам нужно было алиби!

— Машина дымила! А Рене был идиотом, помешанным на своих безделушках. Всю свою жизнь он, как сорока, собирал, собирал, собирал. Он бы дал себя разорвать динамитом, но не покинул бы свой «Роллс-Ройс».

— Ладно. Следствие по этому вопросу еще ведется, всех, кто занимался техническим обслуживанием этой модели, тщательно допросят. Но у меня припасено кое-что еще.

— Может быть, довольно? – вскричал Даниель. – Дядя не мог подрезать шланг бензонасоса, он в этом не разбирается. Если ты, Эмиль, пришел глумиться, то убирайся!

Герши даже на него не посмотрел.

— Сюда едет бригада BRI. Так что было бы неплохо заранее все утрясти. Кристоф не станет с вами нянькаться. У него под боком ходит новый начальник, который страшный перфекционист и зануда. А я – добрый, так уж и быть, повожусь с вами. Мне для монографии надо. Хочу видеть ваши лица и наблюдать, как они меняются, когда вы все лжете.