Книга Дом на Баумановской, страница 54 – Юлия Лист

Константин Федорович пожалел, что проверял пульс Киселя без перчаток. Но его вытащили из дому – не успел подготовиться. Оставалась надежда, что старший следователь правильно запротоколирует первичный осмотр тела и снятие отпечатков.

Домой вернулся, когда квартира уже вся погрузилась в ночную тишину и покой, только на кухне опять сидел за бутылкой тот странный тип, которого приютила семья инженера. Писал пьесу. Грених, не любивший ни писателей, ни театра, узнавал у управдома, почему тот пускает без прописки, но в ответ услышал только охи и ахи – у бедного писателя нынче нет тихого угла, а премьера назначена на октябрь, потому и позволил.

— У него есть прописка, с ней все хорошо. Он живет на Большой Пироговской. Но там ему мешают творить.

Зайдя в комнату, Грених застал Майку за чтением на диване, а Асю – пересаживающей растения. На расстеленной поверх ковра рогоже, среди глиняных кусочков разбитых старых горшков, комьев глины, обрезанных сухих веточек, помещались высокий гибискус и сильно разросшийся хлорофитум. Ася в халатике стояла на коленях, с распущенными по плечам волосами, и сначала не заметила появления мужа, так была увлечена утрамбовкой земли вокруг хлорофитума. Но, едва подняла глаза, вскочила и бросилась навстречу.

Майка, лежавшая на диване, поднялась на локте, как сонный медвежонок, махнула отцу рукой, сгребла «Три мушкетера» и побрела к ширме, за которой стояла ее новая кровать с коваными спинками, устланная плюшевым покрывалом и усыпанная вышитыми Асей мелкими подушками, которые ночью всегда сбрасывались на пол.

— Ну, что стряслось? – испуганно выдохнула Ася, вытирая о старое полотенце руки.

Грених посмотрел сначала на Майку. Та заметила этот отцовский тяжелый взгляд и, отложив книгу на письменный стол, стоявший справа от ширмы, выпрямилась, готовая к выслушиванию нотаций.

— Кисель найден задушенным. И почему-то я уверен, что убит.

— Какая страшная новость! Но как? – вздохнула Ася. – Часа два прошло после суда… Мы ведь только вернуться успели. Кто ж посмел?..

Она сделала несколько шагов назад и села на диван.

— Он был неплохим мальчиком… Я тогда с ним долго беседовала, – начала она горестно, в голосе зажглось чувство вины. – Занимался ведь спортом…

— И пил, – сухо вставила Майка из тени угла.

— Он так страдал оттого, что был вынужден терпеть побои отчима.

— И дрался сам, – подхватила безжалостная разбойница.

— Мне кажется, я поступила с ним несправедливо, – продолжала причитать Ася. – Принудила к ответу, обманула.

Константин Федорович во второй раз за сегодняшний вечер повесил пальто на венскую кованую вешалку и сел с женой рядом.

— Не нужно сразу искать в себе виноватую, – начал Грених. – Ты сделала то, что должна была. И будь он чист и честен, ты бы это заметила. Мы его наблюдали целый день, когда проводили эксперимент со всасываемостью алкоголя, и я не обнаружил в нем каких-либо наклонностей к совестливости, рефлексии и тем более к самоубийству. Он из тех людей, что готовы вывернуться из любой ситуации. Лезть в петлю такой не станет.

— Как… – всхлипнула Ася. – Как его убили?

Грених поведал в двух словах, опуская физиологические подробности. Ася встрепенулась, вскочила, прижала к вспыхнувшим щекам ладони. Замерев и не дыша, она так простояла несколько секунд, а потом бросилась в спальню и вернулась с серого цвета учебником по судебной медицине.