Книга Дом на Баумановской, страница 125 – Юлия Лист

Грених быстро пролистал, отметив, что результаты дактилоскопической экспертизы не содержат карточки Швецова, нашел написанное самим Фроловым направление прокурору на дактилоскопию, не отданное ему.

Сверля следователя ядовитым взглядом, Грених набрал номер Регистрационно-дактилоскопического бюро при угрозыске и вызвал дактилоскописта, попросив взять все необходимое для процедуры.

Тот явился через десять минут, но не потому, что Большой Гнездниковский тут рядом через Тверскую. Грених был столь резок по телефону, что на том конце провода не сообразили, кто звонил, перепугались и решили не тянуть резину.

На пороге стоял невысокого роста серенький человечек в широкой, с чужого плеча мокрой шинели, держа в руках чемоданчик. Он выглядел жалко, промок, дрожал, пытаясь убрать с лица назад жидкие пряди непонятного цвета.

— Простите, что оторвали, Иван Григорьевич, – расплылся в виноватой улыбке Фролов и бросил хмурый взгляд на Грениха.

— Забыли кое у кого взять пальчики, Сербин, – ледяным тоном объяснил профессор и тут же, не давая тому опомниться, распахнул дверь и увел специалиста на пятый этаж.

К прокурору было попасть чрезвычайно сложно, перед дверью в его кабинет уже собралась непроходимая толпа, но Грениха это не остановило. Он двигался сквозь нее, как ледокол «Ермак» среди айсбергов Северного Ледовитого океана, все отскакивали от человека, идущего таким стремительным шагом. И, когда дверь на мгновение открылась, чтобы выпустить одного посетителя и впустить другого, Грених вырос в проеме каменной стеной.

— Дело чрезвычайной важности, прошу простить, – сказал он, сердито глянув на ошарашенного посетителя, было сделавшего шаг. Тот невольно дал дорогу.

Появление Грениха прокурор воспринял с напряжением в лице. Он вкрадчиво спросил, с чем тот явился, профессор тем же вкрадчивым тоном объяснил, указав на дактилоскописта.

— Вы что же, за Фролова всю работу делать будете? Кажется, он давно уже не стажер! – вскипел прокурор. – Кто вам дал право отрывать меня от дела, влетать в кабинет без спроса?

— Не всю, – спокойно возразил Грених. – Вы позабыли сдать отпечатки пальцев.

— Я ничего не забыл. Я никогда ничего не забываю. Снимать с меня отпечатки надобности нет, я уже говорил это Фролову.

— Это была простая формальность, которой вы пренебрегли, пользуясь служебным положением, – Грених повысил голос. – Ваш племянник и жених вашей племянницы все еще вынуждены соблюдать домашний арест из-за того, что следствие стало. У следствия есть лишь одна улика – найденный отпечаток кого-то третьего, находившегося в день убийства с доктором и его сыном в кабинете его квартиры. И следствие обязано взять отпечатки у всех – всех! – кто проживает на жилплощади убитого.

Швецов смотрел на него так, будто готовясь воскликнуть: «И ты, Брут!»

— Уж таковы правила, – подытожил профессор, протягивая бумаги, как если бы это было письменное объявление войны. – Вот направление от старшего следователя.

— Меня не было дома в то злосчастное воскресенье, не говоря уже о самом моменте убийства.

— Я здесь, чтобы были соблюдены формальности, а не обсуждать это.

— Вы меня что, обвиняете в убийстве, товарищ Грених? – прогремел Швецов, покосившись на Сербина, с ужасом слушающего перепалку и нервно сжимающего ручку чемоданчика каждый раз, когда голоса повышались до опасных тонов.