Книга После маскарада, страница 46 – Юлия Лист

Лицо Риты приняло прежнее выражение довольства, она чуть повела подбородком. Грених внутренне вздохнул с облегчением. Хоть и не рад он был знакомству с этим странным, не внушающим доверия типом, но все же вынужден был согласиться: театр для Риты мог стать тем единственным миром, в котором она наверняка бы обрела себя, и хорошо, если окажется, что сегодняшний день откроет ей – потерянной скиталице – дверь в счастливое будущее.

— Потом вы пропали. И я отчаялся было! Эх, эти ваши пантомимы! Рита Марино – то, что нужно нашей новой труппе… Позвольте спросить, милочка, откуда у вас, итальянки, такой довольно чистый русский?

Рита чуть поджала губы, опустив глаза. Грених не сдержался от нарочито пристального взгляда и ехидной полуулыбки, подпер ладонью подбородок – интересно, что скажет. Она перехватила его взгляд, прочла издевку и опять поджала губы.

— Цирк Чинизелли, – солгала она.

— О, здесь в Москве?

— Нет, в Петербу… Как сейчас правильно? В Ленинграде? С детства в нем, лет с десяти, потом уехала со всей семьей Сципионе Чинизелли, а сейчас решила вернуться. Я воздушная гимнастка.

— Сколько ж вам лет, милочка? – невинно взметнул бровями Мейерхольд. – Цирк Чинизелли едва ли дожил до революции.

Выражение лица Риты стало каменным.

— Что же стало с той очаровательной актрисой, которая играла все главные роли до сегодняшнего дня, – парировала она, пресекая на корню неловкий разговор о возрасте, – с вашей женой, Зиночкой?

Мейерхольд тотчас подхватил ее светский тон, прекрасно понимая, что зашел со своими неприличными вопросами слишком далеко, поспешил исправить оплошность.

— Жена осталась во Франции от греха подальше… Неизвестно еще, как все здесь устроится теперь… Мы ездили в Париж, вели переговоры о гастролях, но мне пришло письмо от хороших преданных друзей, что, пока я был там, здесь уже начали готовить ликвидационную комиссию по мою душу. Я примчался со всех ног. Теперь придется справляться без моей Зиночки. Но ничего, мы добавим в новую постановку нечто гротескное, но и нежное; острое, но и сладостное; пышное, торжественное, но и легкое, воздушное.

Он вскочил со стула, захлопав в ладоши, а потом внезапно упал перед Ритой на одно колено, сжав ее ладонь.

— Будьте нашей Бланш!

Рита инстинктивно отняла руку, он попытался ее поймать. Несколько секунд они комично махали руками, и режиссер в конце концов понял, что хватил через край с театральной патетикой, смущенно покраснел, опустил голову, живо вынул из нагрудного кармана карточку и, положив ее перед Ритой на пьесу, добавил скороговоркой:

— Мы уже приступили к репетициям. Если вам станет любопытно, приходите – вечерами мы всегда в театре. Вы будете приняты в наш круг с большой любовью. Не знаю, найдете ли где-либо больше теплоты, обожания, чувств восхищения и благоговения вашим гением.

Подтянул на плечо сумку, успев прежде проронить слезу, которую отер с лица кончиками пальцев, и исчез в толпе гуляющих по Смоленской площади.

Рита минуту сидела пораженная, потом расхохоталась.

— Вы это видели? – она подняла визитную карточку с потрепанных листков. – Хм, далеко. Угол Большой Садовой и Тверской.

— Это на Триумфальной площади, – протяжно вздохнул Петя. – А мне он не предложил присоединиться к новой труппе. Многие говорят, что я на Есенина похож, мог бы и артистом пойти.