Книга После маскарада, страница 135 – Юлия Лист

— Какие это еще услуги вы ее принуждаете оказывать? – встрепенулся Грених.

— За Мейерхольдом велел присматривать. Он мне тоже никогда не нравился. А вот тебе и на – все-таки на чем-то его и поймали. Он из кожи вон лезет, чтобы в Советском Союзе, здесь, в Москве, удержаться, но его эксцентрика не особенно помогает дух народа поддерживать посредством искусства, больше расхолаживает. Его бы взять и ногтем прижать, аки таракана, но это не поможет взять главаря. Сам он не сознается, только спугнем, если на допрос позвать. Ладно, разговоры все, сейчас уже вечереет, надо подумать о том, как незаметно подползти к театру и проникнуть в него во время этой антрепризы.

Тут со стороны кресла раздалось мягкое покашливание. Грених и Мезенцев одновременно повернули головы к Пете, который все это время сидел тише мыши, прижимая к груди книгу профессора.

— Позвольте напомнить? – он обратился взглядом к Грениху. И было в его глазах столько готовности и преданности делу, что профессор напрочь отмел все свои подозрения на его счет и одобрительно кивнул.

Петя сбивчиво, с волнением поведал, как они с Константином Федоровичем уже раз предпринимали попытку устроить облаву и напоролись на сторожа, и о том, что, проникнув в театр, обнаружили его в полночь абсолютно пустым.

— Возможно, – возбужденно говорил Петя, – их спугнула смерть Лиды Фоминой. Но зато мы с Константином Федоровичем теперь знаем, как в театр проникнуть с черного хода.

— Вот им сегодня и воспользуемся, – Мезенцев ударил приглашением по ладони. – Возьмем человек пять бравых ребят милиционеров из соседнего участка и хлопнем банду. А сейчас надо в морг, Шкловского вскрывать, пока еще тепленький. Потом вы, Костя, – домой, отсыпаться. Утром ждем вас на слете, обсудим детали. Где наша не пропадала?

Первое, на что обратил внимание Грених, когда спустя три часа ювелирной работы, наконец, отколупал последний кусок черной пены с кожи Шкловского, – на несколько участков, куда не попала пена – шея под подбородком. Там имелись следы странгуляционной борозды. Грабитель, совершенно очевидно, спешил и не смог проделать свой трюк с той же тщательностью и филигранностью, какую проявил в работе над другими трупами. Убив бывшего фокусника, он не раздел его, оставил голову свисать, и потому в складку под подбородком и на некоторые участки, где тело покрывала плотная ткань одежды, не попало кислоты.

Шкловский, напоминающий вытянутую, освежеванную мумию, которую только что окунули в специальный бальзамирующий состав, лежал на металлическом столе в морге. Его открытые глаза навыкате, лишенные век, так как тонкая кожа их, будто сваренная в кипятке, отошла вместе с пеной, его оголенная щека, сквозь зияющее отверстие в которой проглядывали золотые коронки, клочки седых волос на красном от ожогов черепе и отсутствие кончиков пальцев на ногах и руках, которые успела разъесть кислота, выглядели под искусственным светом трех ламп пугающе. Сейчас клацнет зубами, согнет локти-колени и восстанет живым мертвецом.

Грених оттянул его подбородок наверх и чуть ткнул скальпелем в направлении того места, где проглядывал дюйм кожи с красной бороздой, которая могла бы быть доказательством, что Шкловского задушили тонким шнуром. Невольно он бросил взгляд на ботинки Пети. Но Петя находился с Гренихом в МГУ, когда некто удушил Шкловского. Этот факт несколько обелял стажера.