Книга После маскарада, страница 124 – Юлия Лист

— Вы удивительно на него похожи. Надо же! Тот же взгляд… Он умел буквально припечатать глазами к стене, особенно когда приходилось держать экзамен. Но справедлив, этого у него было не отнять. Примите мои искренние соболезнования, его кончина – большая потеря для всего университета. Давно вы не были у нас? Помню, какой-то из братьев Гренихов преподавал судебную медицину на юридическом, нынешнем факультете общественных наук. Еще до революции…

— Рад знакомству, – сухо прервал Грених, проигнорировав вопрос Хорошилова. Холодно пожал руку, дав понять, что не собирается затягивать светские разговоры. – Я к вам с единственным делом.

Петя и Иван Алексеевич, несколько опешившие от тона Грениха, молча посмотрели сначала друг на друга, потом на него, потом в пол, потом вновь подняли глаза на Грениха. Тот уже был готов объявить, с чем пришел, но заведующий кафедрой жестом пригласил войти.

— Всегда рад ответить на любые вопросы и оказать посильную помощь.

Он указал на два стула по бокам массивного стола, резьба которого при близком рассмотрении вся была припорошена пылью, дерево побито – у какого купца оно прежде стояло в кабинете? Сам преподаватель полуприсел на столешницу, положив ладони на поверхность сукна.

Грених опустился на стул, смотреть снизу вверх на собеседника было несподручно, поэтому он, уронив локти на колени, смотрел в пол.

— Я надолго вас не задержу, – начал Константин Федорович, обращаясь к доскам старого, местами вспученного и почерневшего, пола. – Мне всего лишь нужно знать, что вы делали в моей квартире между 18-м и 22-м?

Произнеся это, он медленно повернул голову и пристально посмотрел на учителя из-под упавшей на один глаз пряди волос. Рот его был стиснут, в глазах – потемневших и оттого принявших то устрашающее, волчье выражение из-за гетерохромии, горел вызов.

Иван Алексеевич смутился и густо покраснел – вспыхнул, как свечка, тотчас перевел взгляд на Петю и несколько секунд смотрел на него с недоумением.

— Что, простите?

— Вы были у меня в квартире, пока она пустовала? – Грених перефразировал вопрос, задав его с повышенной интонацией.

— Нет! Безусловно, нет!

— Вы повторите это при нашем управдоме, который проводил вас однажды в зимний день между 1918-м и 1922-м в кабинет отца и оставил там наедине? Вы приходили с целью выбрать книги для университетской библиотеки. Могу предоставить доказательства, что не только в университетской библиотеке хранятся книги из моей квартиры, но и здесь.

Пока Петя долго решался постучать, а после долго представлял Грениха учителю, Константин Федорович успел окинуть взором корешки книг сквозь стеклянные дверцы шкафа и отметить среди них один весьма знакомый.

— Вы позволите? – он поднялся, пересек кабинет широким нервным шагом, распахнул дверцу и вынул переплет «Руководства к хирургической анатомии» А. А. Боброва. Открыв форзац, он протянул книгу Ивану Алексеевичу.

— Читаю по памяти: «Максиму, в день его рождения от отца. 11 февраля 1901 года».

Он захлопнул обложку и швырнул книгу на стол.

— Это ошибка… какое-то совпадение… – пробормотал учитель. – Книга попала ко мне случайно! Я купил ее на развале.

— Вы проводите хирургические операции?

Вопрос заставил Ивана Алексеевича вздрогнуть. Он не знал, куда деть взгляд и руки, вдруг зажившие отдельной жизнью. Пальцами учитель перебирал пуговицы на рубашке, воротник, достал из кармана брюк платок, промокнул лоб. Грених так напористо наступал, что Хорошилову, кажется, стало нечем дышать.