Книга После маскарада, страница 102 – Юлия Лист

— И ведь, правда, сколько у вас учеников теперь. Что же мне делать?

— Во-первых, забыть туда дорогу.

— Вы меня задержите? Мне следует ожидать ареста?

— Нет, вы совершенно свободны. Но я бы попросил пока ничего никому не рассказывать и составить протокол о том, что вы посещали это собрание. Ни в коем случае я не стану его использовать против вас, потому как вы лишь были введены в заблуждение. Да и останется он с вами до поры до времени. Вдруг мне придется разоблачать тех, кто стоит за ширмой. А без свидетельских показаний я буду бессилен. Готовы сделать это? Подумайте о тех, кого благодаря вам удастся спасти.

— Почему бы не вызвать наряд милиции, не отправиться туда с оружием и не разоблачить их?

— Люди в зрительном зале – как и вы, мои бывшие пациенты большей частью. Я не хотел бы их травмировать.

Когда артистка варьете в сопровождении Грениха спускалась по лестнице с гордо поднятым подбородком, собравшаяся команда надзирателей и медсестер в приемном покое дружно ойкнула.

— Ну я же говорила, кроме вас, ее никто не образумит, – воскликнула пораженная Ярусова.

— Вы кудесник, Константин Федорович, – хлопал в ладоши младший ординатор.

Соловьев перехватил взгляд профессора и невольно поднес ко рту руки, сдерживая изумленный возглас. Он с ужасом ждал, чем кончится приступ острого психоза Цыганки, которую, несомненно, тоже узнал.

Стешина оставила свою подпись в книге учета поступления и выбытия пациентов и, подхватив под локоть супруга – белого, измученного, вышла вон из здания института королевой.

Очередь подошла к Черрути.

Тот стоял позади, в дверях, вместе с Петей. Они тоже были свидетелями триумфального возвращения пациентки, переставшей быть буйной, будто по мановению волшебной палочки. Грених кивнул им, чтобы шли вместе с ним на второй этаж в его приемный кабинет.

С итальянцем объясниться было сложнее, но он все же понимал кое-что по-русски, иначе бы не отправился на собрание масок в театр. Ему было, конечно же, любопытно посмотреть, что это за русская забава такая – рядиться на ночь глядя в карнавальные костюмы, а потом сидеть в них в зрительном зале. Но Грених совершенно не представлял, как ему объяснить, что это была не его идея. Он вооружился итало-русским и русско-итальянским словарями 1910 года под редакцией Лурье. Несколько минут он, быстро листая потертые переплеты в ладошку величиной, составлял нескладные, но понятные вопросы на итальянском о том, где Черрути был сегодня и вчера ночью, не заметил ли чего-нибудь необычного.

Молодой человек, с тревогой глядя то на Грениха, то на Петю, протянул руку к одному из словариков, взял со стола карандаш и бумагу. Пока Константин Федорович и Петя недоуменно переглядывались, он написал на кривой кириллице фразу:

«Вы кто подражание в театр ночь».

Грених прочел и побелел до самых коней волос.

— Кому… кому-то подражаю?

— Нэ-эт, – замотал головой итальянец. – Voi, – он указал на Грениха и добавил по-русски: – Ви кто-нибудь подражать.

Взял словарик и приступил к другому предложению.

«Говорить как вы, одеваться как вы, парик как вы».

— А-а, – воскликнул Петя, у которого выступили крупные капли пота на лбу и дрожали руки, когда он держал протянутый итальянцем листок бумаги. – Вам кто-то подражает! Вы это имеете в виду? Экуэле ке волеви дире?