Книга Синдром Гоголя, страница 88 – Юлия Лист

Грених молчал, испытывающе глядя на сморщенное лицо вдовы. Под его тяжелым взглядом она вдруг схватилась дрожащими пальцами за лацкан тренчкота, прильнув лбом к плечу.

— Не оставляйте нас, Константин Федорович! – прошептала она, подняв на него заплаканные глаза под непривычно белыми с прожилками веками. Вокруг ее рта пробегали тонкие морщинки, нижняя губа тряслась. Она вся дрожала неподдельной мелкой дрожью. – Вы здесь единственный здравомыслящий человек, единственный. Остальные все – либо психи, либо недоумки.

Грених перевел взгляд с ее рта к глазам и сжал руку, будто собираясь оторвать ее от себя.

— Что было этой ночью? – едва не сквозь зубы процедил он.

Вдова задышала часто-часто, вновь всхлипнула и уронила голову обратно на его плечо, но Грених отвел ее от себя.

— Не говорите мне, что спать легли! Не может человек просто так спать завалиться, когда четвертью часа назад покойник в окно заглядывал.

— Я веронал приняла… – с надрывом выговорила Кошелева. – И ей дала, потому что… истеричка такая… все никак не могла успокоиться. Да вы и сами ведь велели!

Сжав челюсть, Грених некоторое время смотрел поверх ее разметавшихся волос.

— Понятно. Теперь уж следите за ней повнимательней. Что-нибудь придумаем.

Он спускался с крыльца, со вздохом прилаживая на голове шляпу. Теперь он влип по уши и ввязан в дело не только со сбежавшим мертвецом, но и с провокациями – а это было посерьезней даже, чем Судный день. Но не оставишь ведь женщин в беде.

Осип Дмитриевич услужливо предложил Грениху отвезти в гостиницу, тот не стал отказываться. Усевшись в коляску, Грених поглядел на Майку, дожидавшуюся его внутри. Потеплело на душе при виде этого забавного чертенка в буденовке, муки вдовы и безжизненная Ася как-то сами отошли в сторону, вспомнилось то, как девчонка огорошила всех своими речами.

— Тоже мне раскомандовалась! – усмехнулся профессор.

— Пионер не должен молчать, обязан действовать, быть полезным, – парировала Майка, состряпав на лице лихой прищур, что наверняка значило: в обиду себя не даст и готова к любой словесной баталии.

— Быть может, ты и судебной медицине обучиться готова? Анатомированию, например.

Она наморщила нос.

— Нет уж, в кишках трупов пусть кто-нибудь другой копается. А я, – она чуть наклонилась к Грениху, многозначительно подмигнула и постучала пальцем по своему виску, – головой работать буду. Математиком там каким-нибудь или физиком, астрономом. Что девчонкам обычно не доверяют.

— Математиком, – Грених усмехнулся.

— А ты давно в кишках роешься? Не завидую я тебе. Та еще работенка. И вообще, ты доктор или гипнотизер, я так и не разберу?

— Я не гипнотизер… Гипноз – это часть психотерапии. А учился и на судебного медика, но потом занимался нервными болезнями.

— То есть гипнозом? – Майка с интересом заглянула ему в лицо. Ее страшно интересовало это слово и все, что было с ним связано. – Это из-за того пациента, которого ты гипнотизировал? Ну из твоего рассказа.

— Он мой брат.

— Стало быть, мне он дядя? Интересный экземпляр. Хотела бы с ним познакомиться.

— Это вряд ли. Он теперь за океаном.

— И что, из-за него ты решил оставить рыться в кишках и лечить психов?

— Почти. Но позже мне пришлось вернуться к судебной медицине. Как оказалось, это у меня получается лучше.