Книга Синдром Гоголя, страница 155 – Юлия Лист

— Гены! – незлобно передразнил Плясовских. – Всю неделю, пока тетка в спальне мертвой лежала, в доме провела и не почувствовала запаха.

— Сами-то вы его почувствовали? – огрызнулся Грених. – Она из-за ожогов на веранде днями и ночами сидела, в доме от тепла кожа горела. И потом… там у них только эухарисами и туберозами пахнет.

Плясовских, выслушав профессора, верить, как будто не собирался, потому что Зимин, конечно же, сказал ему другое, напустил на себя важный вид, пыжился, надувал щеки, словно решал сложную шахматную задачку. К тому же он был немного обижен за мотоциклетку.

— Она оставила блокнот, – продолжал защиту Грених, – в котором с Майкой переписывалась и со мной, там вы найдете много любопытного. Зимин Асю шантажировал. Видит, что девушка о смерти тетки не знает и думает, она уехала, пугал, мол, не будешь молчать, не отпущу тетю, буду ее преследовать. Наверное, если бы я уехал, он бы и ее убил… Кто бы на него подумал? Никто. Как сегодня пытался бы все выставить – упала, ударилась.

— А с вами мне делать-то что? – театрально вздыхал Плясовских. Он, казалось, на самом деле лишь боялся, как бы профессор не удрал именно сейчас, когда вскрытия ожидали тела четы Кошелевых. – Угон транспорта начальника городской милиции, огонь по безвинной… – он поднял палец, – возможно, безвинной жертве…

— Аркадий Аркадьевич, давайте без этого вот, а. Прекрасно видно же, что никакой Зимин не безвинный.

— Это доказать надо. Ваши путаные умозаключения про то, как они с Офелией замыслили Кошелева травить, как били-били и не добили Агнию Павловну, про то, что она знает и о чем до сих пор молчит – этого недостаточно. И даже вашего рассказа про поход на фабрику – недостаточно. Зимин от всех ваших обвинений открещивается. Я, конечно, блокнот Аси почитаю… Анатомировать будете?

— Уж теперь-то разумеется. Тела в ледник перевезли?

— Все готово!

— Хорошо… – Грених сполз с подоконника. – Анализ крови, которую Майка Зворыкину вашему передала, должен быть готов – значит, яд он нам назовет, какой был использован. В этом уравнении теперь лишь одна переменная неизвестна. Что от вас требуется? Сыскать в вещах Офелии Захаровны ее аптечку и снести мне. Всю целиком, ничего не растерять.

— Домейку отправлю, он сбегает, заодно глянет, как там ваша дочь.

— А Домейко – молодец, обратите на него внимание. Молодые кадры нужно ценить. Кошелева нашел нам – он.

Больница состояла из нескольких строений, в беспорядке разбросанных по огороженному каменной стеной двору, захламленному всяческим мусором. Напротив ворот располагалось здание с приемным покоем, кабинетом дежурного врача и больничной конторой, а по бокам – одноэтажные бараки на три палаты по двенадцать человек. В ледник можно было попасть с задней калитки, как было сделано в прошлый раз, когда Грених осматривал тело Кошелева. Профессору еще не выпадало случая хорошо разглядеть больничный двор.

— А тут почти никого не бывает, – объяснял Плясовских, отдыхиваясь от быстрой ходьбы; они вышли из барака в сторону приемного покоя. – Едва с десяток больных в палатах, которые совсем запущенные, неходячие, незрячие. За ними медсестры смотрят. С тех пор, как доктор Зворыкин занемог, все повыписывались. Кто в сельские больницы перебрался, что не слишком далеко отсюда, кто в соседние города, а кому-то свезло и в Белозерск перевестись.