Онлайн книга «Романтика с детективом»
|
Оставив розу плавать в ванне, она прошла на кухню, достала из шкафчика аптечку, потерла ноющую пятку ваткой с перекисью и щедро намазала йодом. Посмотрела на часы — было очень далеко за полночь — и вернулась в постель. Пятка болела. «Как сердце, пронзенное стрелой Амура», — засыпая, почему-то подумала Рыбкина. Зайцева примчалась с глазами в пол-лица и надкушенным пирожком. Второй она достала из кармана пижамы, сунула Рыбкиной: — Угощайся. И рассказывай, рассказывай! Рыбкина съела пирожок и провела короткую экскурсию: вот коврик, где была найдена роза, вот сама она в ванне. — Как романтично! — восхитилась Зайцева. — Куда уж романтичнее, — с сарказмом откликнулась Рыбкина, осторожно потрогав раненую пятку. — Еще романтичнее было бы, если бы цветок забросили тебе в окно, — не затруднилась придумать Зайцева. — А перед этим спели серенаду! Рыбкина представила, как колючая роза размером с трость слабовидящего гражданина влетает в окно и падает ей на лицо, и подумала, что кровать имеет смысл передвинуть. С ее привычкой в теплое время года спать у распахнутого окна это чревато травмами. Причем не только для нее самой — в того, кто забросил бы в ее окно эту чертову розу, она тоже не затруднилась бы что-то кинуть в ответ. Особенно если бы этот кто-то предварительно потерзал ее слух серенадой. Для нарушителя ночной тишины она не то что «Отпугивателя» — и «Насмерть-убивателя» не пожалела бы. Ей в будни вставать в семь утра, какое прослушивание серенад?! — Нет, с серенадой было бы лучше! — заспорила Зайцева. — Тогда ты знала бы своего кавалера в лицо. Или хотя бы по голосу. — По крику, — проворчала Рыбкина. Воображаемая картина «Девушка, прицельно роняющая на песняра горшок с геранью» так и стояла у нее перед глазами. — Ладно, будем надеяться, что тайно подброшенный цветок — это только начало, — рассудила неунывающая Зайцева. — Твой поклонник берет разгон перед Днем святого Валентина. — Ламантина, — снова проворчала Рыбкина. День влюбленных, усилиями торговцев цветами и подарками превратившийся в обязательный и оттого скучный праздник, она не жаловала. И не усматривала никакой романтики в предсказуемых и неоригинальных действиях так называемых влюбленных, массово обменивающихся «валентинками» и презентами. Может быть, потому, что лично ей в этот день никто ничего не дарил? Нет, все-таки потому, что это вовсе не интересно и пошло — поступать, «как все», плыть по течению в стаде таких же ленивых ламантинов! — Роза супер, только пахнет как-то странно. — Зайцева выудила цветок из воды, понюхала и скривилась. — «Опугивателем» из баллончика, — объяснила Рыбкина. — На розу тоже попало. — Что значит — «тоже»? А на кого еще? И какой-такой отпугиватель? Мать, тебе двадцать три, пора уже начинать активную личную жизнь! Рыбкина закатила глаза и все объяснила про кота, вместо которого неожиданно пострадала роза. — Это сделал Гавриков из одиннадцатого «Б», — блестя глазами, решила Зайцева. — Точно Гавриков, больше некому. Я видела, как он на тебя смотрит. Только что не облизывается, так и съел бы. — Он просто хочет четверку по русскому в аттестате, — возразила Рыбкина. — А сам даже на тройку еле тянет. Он слово из трех букв с четырьмя ошибками пишет! — Да ладно! Это как? — изумилась Зайцева и попыталась сама сделать четыре ошибки совсем не в том слове из трех букв. |