Онлайн книга «Котики&Детектив»
|
— Как это понимать? — А так, что кот - абсолютный балбес! От него даже сам Куклачев ничего не добился бы. Ходатайство защиты суд удовлетворил, и следственный эксперимент провели. О, это надо было видеть, - Громов захихикал. - Если пожелаете, пришлю вам видео. Смешнее любой комедии! Ошейник на котика кое-как нацепили, но никуда он в нем не пошел, упал на бок, катался, извивался, пытался его содрать. Едва не придушил себя, зацепился за застежку, чуть коготь не вырвал. К ограде его силой подвели, буквально мордой тыкали в тот лаз - нет, не полез туда, дернул вдоль забора, только его и видели! - Адвокат уже откровенно хохотал. - Короче, дисквалифицировал себя кот как орудие преступника-наркоторговца! — С результатом этого следственного эксперимента защита сможет опровергнуть доводы обвинения, - сообразил я. — Да! А поскольку ранее никакие доказательства того, что кот действительно служил прямым орудием преступления, не были зафиксированы, дело нужно прекращать, - радостно подтвердил адвокат. - Так что, как говорится, всем спасибо, все свободны! А подзащитный мой, пока шло следствие по делу о наркотиках, свой первый срок отсидел с лихвой, так что выйдет парень на волю, и все у него будет хорошо. — А у кота? - настойчиво спросил я. — Что - у кота? - сбился адвокат. — Кота из заключения выпустили? Из зооуголка, я имею в виду? — Так он же сбежал! Еще когда эксперимент проводили! — Ясно. - Я еще не понял, хорошо это или плохо. Судьба несчастного кота, ни за что попавшего под обвинение в содействии наркоторговле, меня почему-то тревожила. Наверное, потому, что мы в ответе за тех, кого приручили. Мальчишке, которого поведение кота во время следственного эксперимента спасло от нехилого срока, вообще-то следовало позаботиться о четвероногом друге. Я понял, что не могу этого так оставить… Алексей Московкин В первый раз в дверь позвонили, когда мы все были очень заняты. Я держал кота, Эдик - трафарет, а сестра орудовала то поролоновой губкой, то зубной щеткой. Бритвенный помазок показал себя неподходящим инструментом: промазать им густую шерсть не получалось, мех становился рыжим только сверху, оставаясь белым у корней. — Уж очень ты, Толстой, волосат, - ворчал Эдик, пытаясь удерживать картонку с фигурной прорезью на одном месте, чтобы пятно было четким, а не предательски размазанным. — Спокойствие, товарищи! Это уже не хна, а очень стойкая краска, ее надолго хватит, повторять процедуру придется через полгода, не раньше, - успокаивающе проворковала Анька и отступила на шаг, рассматривая дело наших рук. Дверной звонок сообщил, что еще кто-то хочет присоединиться к нескучной компании. — Не открываем! - испуганно прошептал Эдик. - Сидим тихо, молчим, как мышки! — Как кошки, - тоже шепотом поправил его я, погладив Толстого по сухому и чистому участку спины у самого хвоста. Кот у нас теперь был не трех -, а четырехцветный: на белые участки мы наляпали рыжего. Получилось красиво. — Смываем через пять минут, - напомнила Анька. - Шерстинки тоньше, чем волосы, пяти минут должно хватить. Второй раз в дверь позвонили, когда мы снова были заняты! Я опять держал кота, а Эдик - насадку душа, аккуратно поливая Толстого так, чтобы вода текла ему на холку, а не в глаза. Анька привычно ловко массировала кошачью шерсть, вымывая стойкую краску. |