Книга Детектив в пути, страница 68 – Татьяна Устинова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— Мы по-разному смотрим на вещи: ты думаешь, я всю жизнь должна просидеть возле тебя как привязанная, а я так не могу!

— Вот уж не думал, что у тебя такие представления о браке со мной.

— Не передергивай! Ты ничего не понимаешь! – Это получилось громче, чем она думала.

— Так объясни мне! – выкрикнул в ответ Дима.

— Мы по-разному смотрим на… – Она поняла, что повторяется, и смешалась. – Я имела в виду, у нас разные ценности, взгляды и устремления! – Это прозвучало уже лучше, и Даша приободрилась, голос ее окреп. – Ты полагаешь, что жена должна следовать за своим мужем: ты хочешь в Петербург – значит, и я туда же.

Свою работу ты считаешь важной, а моя – это, по-твоему, так, баловство одно.

Дима открыл рот, собираясь возразить, но Даша не позволила, вскинула руку в предостерегающем жесте:

— Не перебивай, пожалуйста. Дай договорить. У тебя патриархальные представления о семье. Тебе в голову не приходит, что я, как и ты, мечтаю о карьере, стремлюсь достичь профессиональных высот. Ты желаешь, чтобы я сидела дома, растила детей, варила борщи и пекла тебе эти противные ватрушки. А мне такое счастье даром не нужно! Это, наконец, скучно. В мире полно вещей, которые для меня лично гораздо интереснее, чем вить какое-то мещанское семейное гнездо. И ватрушки твои я терпеть не могу!

Ужасно начавшись, вечер закончился так, что хуже не придумаешь. Они окончательно рассорились, наговорили друг другу обидных и несправедливых слов (особенно, конечно, в этом преуспела Даша). А после она вскочила из-за стола и бросилась прочь.

— Оставь меня! Не вздумай за мной ходить!

Поначалу думала, что добежит только до туалета – выплакаться, успокоиться. Но сама не заметила, как ее каким-то чумным ураганом вынесло в вестибюль, потом из ресторана на улицу.

А дальше уже от нее и вовсе ничего не зависело.

Расстроенная, подавленная, ничего вокруг себя не замечающая, Даша летела по улице, сама не зная куда. Мимо проносились машины, скользили дома и деревья, плыли в противоположные стороны бурливые людские потоки. Мысли метались в голове, как дикие пчелы, и жалили, жалили…

«Единственный человек, который тебе дорог, о котором ты заботишься, которого слышишь, – это ты сама», – сказал Дима.

Даша мысленно с ним спорила: нет, он ошибается, все не так! Никакая она не эгоистка, просто у нее есть собственное мнение, и она готова его отстаивать.

«Если люди по-настоящему любят друг друга, то всегда сумеют договориться, пойдут на компромисс. А ты не хочешь. Получается, ты меня просто никогда не любила.

И не надо сейчас искать отговорки и обвинять во всех смертных грехах меня. Это по меньшей мере незаслуженно и непорядочно», – сказал он еще.

А вот на это, пожалуй, возразить было нечего.

Даша глотала слезы, не давая им пролиться, и они дрожали в глазах, делая окружающий мир расплывчатым и неясным, похожим на картины импрессионистов, когда смотришь на них вблизи.

Она долго бежала, чудом не подворачивая ноги в туфлях на высоких острых каблуках, ускоряя шаг в бесконечном лабиринте улиц и проспектов. Кажется, в какой-то момент справа промелькнул купол Исаакиевского собора. Но, возможно, это только почудилось.

То, что давно заблудилась и понятия не имеет, в какой части города находится, Даша осознала, когда обнаружила себя стоящей посреди полупустого парка. Стоило ей задуматься об этом, как окружающая действительность, на которую Даша не обращала внимания, подступила вплотную, навалилась всей тяжестью, норовя напугать и раздавить.