Книга Детектив в пути, страница 60 – Татьяна Устинова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— Ну, это ваши дела. Разбирайтесь со своими проводниками сами.

— Наши-то наши, да ведь и девчонка тоже пропала!

— Как это?

— Когда вы в поезд сели, она из него, похоже, вышла.

— Та-ак, – протянул следователь. – И чего вы хотите?

— Колька-то мне родной племянник, сестра мне уж все уши прозвонила, где он да что он? Сон ей дурной привиделся, будто бы стоит Коля во всем белом в чистом поле и на нее печально смотрит.

— Ну а от меня вы чего хотите? Сны я разгадывать не умею. Позвоните этому вашему Коле. Может, они с той девчонкой вдвоем сбежали.

— Так в том-то и дело, что у Кольки невеста дома есть. Любушка-голубушка. Из-за нее вся эта история и случилась, из-за нее и ее папаши. Хотя с Любушкой у Кольки вначале все складывалось хорошо. Мы хоть люди простые, зато честные. А Колька нам говорил, что отец у Любушки настоящий генерал. И если бы не этот Говорухин, который права явился качать, мы бы так правды и не узнали…

— Говорухин? – перебил его следователь. – А это еще кто такой?

— Бандит! Я про него специально узнавал. Как есть бандит! На Севере себе состояние в девяностых сколотил, всю область в кулаке держал, людей за людей не считал, кто ему дорогу переходил, тех мертвыми находили с заточкой за ухом.

Следователь встрепенулся:

— Как вы сказали?

— Шило в голову – его фирменный росчерк. Чтобы все знали, кто человека убрал. Потом, конечно, многие под него подделываться стали, но все равно кому надо, те помнили, если заточка за ухом у жертвы, значит, человек чем-то помешал Говорухину.

— М-м-м… – промычал следователь, который явно что-то начал соображать.

Но высказаться он не успел, потому что в служебное купе протиснулись новые посетители. Это был эксперт-криминалист со своим помощником.

— В общем, странное дело, Федор, – обратился он к следователю. – Не знаю, как тебе и сказать, только девка наша – это не девка никакая, а пацан. Начал я ее осматривать, блузку расстегнул, а грудь-то совсем плоская и волосы курчавятся. Я в штаны глянул… точно! Парень!

Следователь разинул рот.

— Что же получается, Дочь Тьмы – это никакая не дочь, а сын?

— Ну а что? Загримироваться под нее дело нехитрое. Парик надел, вот уже половина лица прикрыта. Глаза поярче черным подвел, брови насурьмил, рот красным, на лицо белила, кто там поймет, парень это или девка. Балахон опять же этот длинный фигуру полностью скрывал.

— А ноги?

— Вот ноги да… Ноги у него нормальные для мужика, сорок четвертый размер. Для женщин такой размер все еще редкость.

Но ведь у той Вельзи, которая шла по перрону, ножка была аккуратной и очень даже женственной. Только сейчас Сева понял, что с самого начала смущало его в той Вельзи, которая явилась к ним в купе. Он-то думал, что виной тому аромат серы, окутывающий ведьму плотным облаком, а на самом деле он увидел несуразно огромные ботинки, торчащие из-под платья, и они-то Севу и насторожили.

— Вся обувь в чемодане была обычного для женщины тридцать шестого размера, – произнес он.

Следователь кинул на него внимательный взгляд.

— Хочешь сказать, что вещи в чемодане принадлежали другому человеку? Не нашему покойнику?

— И я видел Вельзи перед тем, как она села в поезд. На перроне все на нее смотрели, и я не стал исключением. Нога у нее была стандартного для женщины размера. Кроме того, она шла впереди меня, а в купе явилась позднее всех и с ножищей уже сорок четвертого размера!