Книга Детектив в пути, страница 58 – Татьяна Устинова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— Допустим. Но это никак не объясняет, почему вы не пришли к ней для подобного разговора в офис.

— Я приходил… несколько раз. Она постоянно мне твердила, что не может ошибаться, что признать свою ошибку – значит перечеркнуть свою репутацию и что репутация для нее дороже всего на свете.

— То есть она вам отказала?

— Несколько раз. Но я накопил, занял, набрал крупную сумму и надеялся, что смогу ее убедить изменить свое мнение. Деньги при мне, если хотите, могу их вам показать.

— Значит, Вельзи отказалась их взять?

— Она мне не ответила ни да, ни нет. И у меня тоже сложилось ощущение, что она вроде как не в себе.

Следователь махнул рукой и повернулся к Оленьке:

— А вы, милая барышня? У вас ведь был самый весомый повод желать зла ведьме? Она ведь лечила вашу маму, я не ошибаюсь?

— Да, когда мама заболела, то сначала ходила по обычным врачам. Потом ей показалось, что этого недостаточно, болезнь прогрессировала, она нашла эту ведьму. Стала носить ей деньги, пренебрегала назначенным врачами лечением, слушалась только Вельзи. А в прошлом месяце мамы не стало.

— И вы тоже хотели получить с Вельзи деньги за лечение, которого она по факту не оказывала и не могла оказать?

— Нет, – произнесла Оленька медленно. – Я была очень зла, и я хотела ее убить!

— Значит, признаетесь в совершенном убийстве?

— Нет, не признаюсь!

— Но ведь хотели же?

— Хотела! Но… не смогла! Я жалкая трусиха, никчемная истеричка, конченая идиотка. Эта Вельзи сидела передо мной, она даже не шевелилась, я могла сделать с ней все, что угодно. Но у меня рука не поднялась!

— И как вы хотели ее убить?

— У меня с собой в сумке был топорик, которым мы с мамой разделывали мясо. Хороший такой топорик. Я много раз представляла, как я ее убиваю. И в мыслях всегда это было легко. А тут у меня ничего не вышло. Руки отказались повиноваться. Я просто сидела и смотрела на нее и ничего, ничего не могла сделать!

Из глаз Оленьки брызнули слезы.

— А где топорик-то?

— Там… в сумке!

Так вот что это были за сувениры, которые нельзя оставлять без присмотра. Сева буквально похолодел, когда понял, что затевала приглянувшаяся ему девушка.

— Могу взглянуть?

— Пожалуйста!

Следователь не поленился, извлек из Оленькиных вещей совсем немаленький топорик и внимательно его оглядел, словно ожидал найти на нем пятна запекшейся крови. Пятен не было.

— Я долго готовилась к убийству, – стала объяснять Оленька, хотя никто ее не спрашивал. – Сначала тренировалась с другим топориком, но он оказался слишком мал и неудобен, нанести им смертельный удар, чтобы с ходу разрубить череп, у меня не получалось.

Сева поежился.

А вот следователь вроде как заинтересовался:

— А череп где взяли?

— Купила целую свиную тушу у фермера, повесила ее у нас на кухне и рубила несколько дней. Сначала получалось плохо, потом дело пошло на лад. И я решила, что готова.

— Но вы женщина… даже девушка, такая молодая и красивая, как же вы решились на такую жестокость? Можно ведь было выбрать какой-нибудь менее кровавый способ отомстить ведьме.

— А мне хотелось именно так! – свирепо заявила Оленька. – Прямо ночами не спала, представляла, как разрублю ее гнилую голову на две половинки, так что мозг будет виден!

Следователь даже не нашелся что ответить. Даже он был поражен, что уж там говорить про Севу. Все мысли о том, чтобы приударить за Оленькой, улетучились. И он подумывал о том, как здорово, что не успел ничего ей предложить. А то ведь такую обидишь ненароком, а она тебя того… топориком. Или вообще пилу купит и приступит к наказанию провинившегося. Представив себе эту последнюю картину, впечатлительный Сева содрогнулся. Нет уж! Пусть за голубоглазой Оленькой кто-нибудь другой ухаживает, а он лучше в сторонке постоит.