Книга Детектив в пути, страница 49 – Татьяна Устинова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

Превращение ласкового кавалера в вопящего смерда оказалось столь стремительным, что я даже вздрогнула.

А дальше – не стесняясь ни меня, ни канала Грибоедова, он вдруг обрушил на своего собеседника – по-видимому, подчиненного – такой поток злобного мата, что у меня аж дыхание перехватило. Мой принц брызгал в трубку слюной, и на его лбу от злобы вздулась жилка. Казалось, он готов от ярости выпрыгнуть и из кожаного сиденья, и из льняных штанов. Таких зверских ругательств я не слышала даже от грузчиков нашей магазинной сети на всех просторах СНГ.

А когда он закончил, то преспокойно бросил трубку на «хэндс-фри» и почти ласково обратился ко мне:

— Ну, что – погнали дальше?

Мы объездили с ним еще штук шесть неизвестных питерских памятников – но я отклонила его предложение поужинать. И никаких поцелуев в авто больше у нас не назрело. С моей стороны и не могло назреть, как он ни ерзал.

По отношению к своему новому знакомому я вдруг стала холодна, как лед, а когда он однажды дотронулся до меня своими сильными длинными пальцами – даже вздрогнула. Нет, я вовсе не пай-девочка, могу и сама для придания речи сочности запулить ненормативной лексикой – но я терпеть не могу хамелеонов. Со мной он, значит, ластится, как котик; на подчиненного орет, как разгневанный буйвол, а с начальством или с крутыми, наверно, скулит, как поджавшая хвост собака?…

Может, я слишком требовательна и несправедлива, но мы расстались просто друзьями (и даже обменялись телефончиками), но ни отвечать на звонки моего нового знакомого, ни встречаться с ним мне больше не хотелось…

…А потом начались будни. Я по-прежнему проживала у милой старушки на Лиговке. И оказалось, что в Питере – как, наверно, в любой точке на земле – жизнь далеко не столь безоблачна, как кажется в первый день, когда утреннее солнце ломится в окна.

Я наведалась в порт. Меня манили синие просторы. У пирса стоял белоснежный паром. В криках чаек мне чудилось: «Плыви! Плыви!…» Но когда я, с третьего захода, добилась аудиенции в кадрах, мне предложили место буфетчицы на сухогрузе, уходящем в Арктику. И преподнесли сие как величайшее одолжение, за которое я должна расплатиться – желательно натурой, не выходя из начальственного кабинета.

Я уже планировала совершить инкогнито налет на столицу – за дипломом и трудовой книжкой – и снизить уровень своих притязаний до дилера в плавучем казино – как однажды на выходе из порта все-таки столкнулась нос к носу с ним…

— Ты… – только и произнес Георгий.

Я подтвердила:

— Да, это я.

— Как ты здесь?

— Вот хочу попроситься юнгой на твою яхту.

— Яхту?! – поразился он.

— Ты что, не строишь больше яхт?

— Нет.

— Что же ты делаешь в порту?

— Собираюсь в Барселону. Представителем «Роскомфлота».

Он нетерпеливо глянул на часы.

— Что, летишь на всех парусах? – спросила я.

— Признаться, да. На послезавтра куплен билет, а жене до сих пор еще визу не дали.

— Ты давно женат?

— Года четыре. А ты?

— А я только собираюсь, – соврала я.

— За кого?

— За одного яхтсмена.

Врать – так по-крупному!

— Я его знаю? – нервно спросил он.

— Нет, – сказала я.

Он сразу успокоился. И, кажется, даже, сволочь, искренне порадовался.

— Поздравляю. На свадьбу пригласишь?

— Мы лучше вместе с ним придем к тебе в Барселону на своей яхте.