Онлайн книга «Весна с детективом»
|
— Я?! Да это же… все равно что войти к нему в комнату и выстрелить в грудь! Макс – его любимчик, гордость, продолжатель династии! Он же не только отца – он деда опозорил и маму! — Но ведь есть ты, – негромко сказал Мезенцев, паркуя машину во дворе дома Вадисов. – И как раз носишь фамилию достойно. Как ты держалась сегодня там, у машины… я бы не смог. — Еще бы! У вас нет такого героического братца! — Не выкай мне, ладно? – попросил Мезенцев. – Ну, хватит нам вокруг да около, Олеся… — Федор… – чуть запнувшись, проговорила она и почувствовала, что опять краснеет. – Ты ведь понимаешь, что сейчас вообще не тот момент… — Момент, может, и не тот. Но я должен быть рядом с тобой, поддержать. Олеся решительно открыла дверцу и вышла из машины. Однако, прежде чем закрыть ее, она нагнулась и, заглянув в салон, сказала: — Я должна сделать это сама, ты прав. Но рядом со мной быть не нужно, иначе я сломаюсь. А мне сейчас нельзя, я нужна отцу. Но все равно – спасибо тебе, Федор. Она захлопнула дверцу и пошла к подъезду, чувствуя, как провожает ее взглядом Мезенцев. Поднимаясь по лестнице, Олеся все думала, с каких слов начать разговор с отцом, как подготовить его к этой убийственной новости. Но, едва встретившись с ним глазами в коридоре, поняла – отцу нужно говорить только правду. Иного он не примет. Зажмурившись, она сделала шаг вперед, сняла руку отца с обода колеса, сжала и твердо произнесла: — Папа, мы должны серьезно поговорить. Пальцы отца, зажатые в ее ладони, вдруг стали холодными, и он произнес только два слова: — Это Максим? — Папа… — Олеся, скажи мне правду – в той машине был Максим? — В какой машине? – внутренне холодея, спросила она. — В новостях сказали, что рано утром при погоне разбились подозреваемые в нападениях на коллекционеров и антиквара Канунникова. Я узнал машину – это «девятка» Славки Жилкина. — Это не его «девятка», по базе она числится за другим человеком. — Конечно. Но машина эта – его, просто оформлена на двоюродного брата. Мне Макс рассказывал. Но ты не ответила – он был… там? — Да, папа, – тихо проговорила Олеся, боясь смотреть в лицо отцу. — Где он? В изоляторе? – Иван Валерьевич говорил абсолютно спокойно, так, что Олесе на миг стало очень страшно. — Нет, папа… он… застрелился прямо там, на месте… — Вот и хорошо, – так же спокойно сказал отец и аккуратно высвободил свою руку из Олесиной. – Вот и хорошо, – повторил он, разворачивая коляску по направлению к кухне. – Ты бы пошла куда-нибудь, Лисенок, – вдруг попросил он жалобно. – Не хочу, чтобы ты меня таким видела. Я напьюсь сейчас. — Папа! — Не бойся, Лисенок, все будет в порядке. Но ты уходи. Я должен этот позор пережить в одиночестве. За меня не волнуйся. У меня есть дочь, ради нее я это переживу. Иван Валерьевич запретил хоронить сына рядом с отцом и женой. Он так и сказал Олесе: — Не хватало еще. И она подчинилась, попросила найти место подальше от семейного захоронения. Спустя год поставила там небольшой памятник, хотя отец возражал, чтобы их фамилия значилась на могиле убийцы. Олеся решила по-своему. С Федором Мезенцевым они собирались пожениться, тем более что Иван Валерьевич испытывал к будущему зятю почти родственные чувства. О Максиме они никогда не говорили, и только однажды, приехав на кладбище убрать могилы матери и деда, Олеся решила навестить брата. К ее удивлению, на могиле Максима кто-то сидел. Подойдя ближе, она увидела знакомую широкую, чуть согнутую спину – это был отец. Его костыли, при помощи которых он передвигался уже больше полугода, лежали рядом, прислоненные к оградке. |