Онлайн книга «Весна с детективом»
|
— Ты права, Лисенок… – вдруг тихо сказал брат. – Лучше бы меня тоже застрелили… Уходи, Олеська, не хочу, чтобы ты меня в наручниках видела. Уходи, ну! Олеся оттолкнулась от машины, постояла еще минуту, пристально глядя на Максима, словно хотела запомнить его лицо, и, махнув рукой, тяжело пошла к дороге. Ее догнал Мезенцев, взял за руку, помог взобраться на крутой склон. — Дайте мне сигарету, пожалуйста, – глухо попросила она. — Ты ж не куришь. – Федор вдруг перешел на «ты», но она этого даже не заметила. — Все равно – дайте. Мезенцев пожал плечами, вынул из пачки сигарету и, прикурив, протянул Олесе. Та сделала глубокую затяжку, закашлялась, почувствовав, как дым мгновенно забил легкие, но сигарету не выбросила, затянулась снова. — Не надо, Олеся, – отобрав у нее окурок, тихо произнес Федор. – Это не поможет… — А что? Что мне теперь поможет?! – вскрикнула она, вдруг упала к Мезенцеву на грудь и зарыдала. Федор неловко обнял ее, прижался щекой к макушке: — Все пройдет, Олеся… — Да как мне жить теперь?! Ведь он мой брат! Он меня вырастил! А папа?! Что с папой будет?! Ее истерику прервал резкий хлопок выстрела и раздавшийся из оврага крик: — Куда ж вы смотрели, придурки?! Почему никто не обыскал?! Олеся рванулась было туда, но Мезенцев держал ее крепко: — Не надо… зачем тебе это видеть? — Что… что там случилось? – билась в его руках Олеся и никак не могла избавиться от цепких объятий оперативника. На дорогу вышел сотрудник в штатском, на ходу сообщая в рацию: — Единственный задержанный застрелился, товарищ полковник. Ну, вот так… да, виноваты, проглядели… ну, кто ж знал-то, что у него пистолет в кармане брюк слева? Да, в накладном… в грудь выстрелил, сразу наглухо… Я понимаю, товарищ полковник… а нам что делать теперь? Ну, это ж сотрудники нашего СОБРа – Жилкин, Самоходов, Калинин и… Вадис. Да, Вадис, товарищ полковник… он единственный в живых остался, да вот такая вышла незадача… я понимаю… да, виноват. Виноват. Но, может, так и лучше? Тут сестра его, кстати. Они на место происшествия ехали с капитаном Мезенцевым… Больше Олеся ничего не слышала. У нее вдруг стали ватными ноги, в голове зашумело, как в телевизоре с пропавшим изображением, а в какой-то момент и этот звук стих. Она пришла в себя только в салоне машины Федора и даже не сразу поняла, что происходит, почему она лежит на заднем сиденье. Только поднеся к глазам руку, испачканную кровью, Олеся вдруг вспомнила о том, что произошло. Это была кровь Максима, брата, которому она перевязывала плечо перед тем, как он застрелился из спрятанного в кармане штанов пистолета. — Ты лежи, Олеся, – не отрывая взгляда от дороги, произнес Мезенцев. – Врач сказал – шок у тебя, сейчас домой приедем, поспишь. — Я… я не могу домой… не могу, Федор Ильич, там же отец… – простонала Олеся, уткнувшись лбом в подголовник переднего сиденья. – Что я скажу ему, что? «Папа, наш Максим оказался членом банды, убивавшей и пытавшей людей ради денег и золотых монет?» Или о том, что делал он это ради того, чтобы отца в хорошую клинику за границей определить, расскажу? Робин Гуд хренов! Папа не переживет… — Он все равно узнает об этом, Олесенька, – мягким, уговаривающим тоном произнес Федор. – И будет лучше, если об этом ему скажешь ты. |