Книга Тьма внутри, страница 67 – Альбина Нурисламова

— Ты давно водила ребенка к врачу, на обследование?

— Все с ней хорошо, – твердила Настя.

— Она плохо ест, похудела, побледнела. Это, по-твоему, нормально?

— Девочки сейчас стремятся сбросить вес, вы не в курсе? Широкая кость и кровь с молоком – это в ваши времена было, а теперь все иначе.

— Хорошо, но почему она вечно словно пришибленная?

— Характер такой!

— Не было у нее никогда такого характера!

На них начали оглядываться, и Настя, почувствовав, что скандала на поминках Марина Геннадьевна не захочет, ускользнула. Бабушка предприняла попытку поговорить с внучкой, но та была сонная, жаловалась на усталость, не смотрела в глаза.

«Что с ней стало? Прямо другой человек, – думала Марина Геннадьевна, – неужели город ее так изменил? Или впрямь возраст влияет?»

Обдумывая это позже, женщина пришла к выводу: ни при чем городская жизнь и возрастные изменения. Она ж в школе столько лет проработала, подростков на своем веку перевидала! Тут другое, но что?

Перво-наперво следовало исключить болезнь. Хотя, скорее всего, дело в этом, с ужасом думала Марина Геннадьевна. Проглядела нерадивая мамаша диагноз. Да и она, дура старая, не настояла вовремя!

Но ничего, даст бог, еще не поздно. Лучшая подруга Марины Геннадьевны была врачом. Они с первого класса решили: одна врачом станет, другая учительницей, так и вышло. Елена Павловна была эндокринологом, заведующей отделением, профессором, легко сумела организовать полное всестороннее обследование.

Настя попыталась откреститься, отказаться, но Марина Геннадьевна и слушать не стала. Встретила внучку утром возле школы, в такси посадила и отвезла в клинику.

— Все у нее в порядке, Мариш, – сказала Елена Павловна вечером, когда Марина Геннадьевна уже отвезла внучку домой и вернулась. – Будь у меня малейшие подозрения, я бы Лизу на более детальное обследование направила, но смысла нет. В физическом смысле девочка здорова. Нет никаких повреждений на коже, следов… Ты понимаешь, о чем я.

Женщины знали друг друга всю жизнь, и Марина Геннадьевна видела: подруга еще не договорила, но сказать пока не решается. Профессор встала, прошлась по кабинету, некоторое время стояла и смотрела в окно, а потом вернулась за стол, постучала по столешнице авторучкой, вздохнула и сказала:

— Люди полагают, медики поголовно атеисты и верят лишь в науку. Но я не знаю ни одного коллегу, который не верил бы в Бога.

Марина Геннадьевна побелела и прижала руку к сердцу.

— Ленуся! Ты хочешь сказать, только Бог и может спасти…

— Нет же! Я совсем не о том. Дай с мыслями собраться. – Доктор откашлялась. – Я уверена, что научные знания весьма ограничены, многого мы не понимаем. Врач часто движется ощупью, во тьме, истоки и причины многих болезней, состояний медицине не ясны, вылечить их не под силу. Твоя внучка здорова, но при этом, скажем так, я вижу: она чахнет. Не настолько хорошо ее знаю, как ты, но тоже понимаю: Лиза сильно переменилась. В ней появилось нечто темное, нездоровое. Как ты понимаешь, я видела много больных людей, среди них были смертельно больные. У них особый взгляд, особая аура.

— Как у Лизы, – упавшим голосом сказала Марина Геннадьевна.

— Списывать все на период полового созревания неверно. – Профессор покачала головой. – Я могла бы тебя успокоить и сказать, будто все хорошо, все в норме, но это ложь. С девочкой что-то происходит.