Книга Неупокоенные, страница 110 – Альбина Нурисламова

«Надо с Лилией Михайловной поговорить», – решила старушка.

То ли на нервной почве, то ли по другой причине утром Антонине Захаровне стало лучше, спину отпустило, температура была нормальной, горло перестало болеть. Она смогла спуститься вниз, постучала в квартиру подруги и приготовилась ждать: Лилия Михайловна ходила медленно, следовало дать ей время подойти к двери.

Однако и спустя минут пять никто не открыл.

— Лилия Михайловна! – позвала Антонина Захаровна.

От врача, из пенсионного (или куда ее возил Артур) подруга вернулась еще вчера: Антонина Захаровна слышала шум мотора, но встать, посмотреть сил не было. Лилия Михайловна должна быть дома, так чего же не отвечает?

Антонина Захаровна перепугалась. С чего она, глупая женщина, решила, что ночью ходили в ее квартире? Теперь, по прошествии времени, она была совершенно уверена, что звуки шагов и голос раздавались снизу, из квартиры подруги. А потом все внезапно стихло не потому, что кого-то напугал окрик Антонины Захаровны или это был не человек, как ей невесть с чего подумалось, а потому…

«Боже мой, инсульт! Или инфаркт! Она лежит там!»

Антонина Захаровна заметалась перед дверью. То барабанила в нее и звала подругу, то замирала, пытаясь сообразить, как поступить.

«Вызвать скорую, что тут думать», – произнес голос разума, и старушка собралась бежать: телефон висел на углу дома, возле аптеки, но увидела машину Артура.

— Артур, ваша тетя! – запричитала Антонина Захаровна, бросившись к нему.

Тот побледнел, заволновался.

— Что такое?

— Не открывает, я пришла, а она… Думаю, ей плохо, упала и встать не может. – Выдвинуть более страшную версию не повернулся язык.

На лице Артура отразилось облегчение.

— Все с ней в порядке, не волнуйтесь.

— Откуда вы знаете?

— Тетя Лиля не открывает, потому что ее нет. Ко мне переехала. Ей у меня будет лучше.

Антонина Захаровна стояла, тупо глядя на Артура. Она не могла взять в толк, как такое могло произойти. То, что с Лилией Михайловной все хорошо, что она жива и здорова, отлично. Но как она могла не попрощаться? Еще и зная, что подруга больна, лежит в постели; понимая, что они могут и не увидеться в будущем? Антонина Захаровна видела, как соседка уезжала. Потому и отвернулась, не поглядела на окна подруги: совестно, небось, было.

— Я приехал вещи забрать, – говорил Артур, – вчера приезжал, часть увез, но все не влезло. Она же барахольщица, без своих вещичек жить не может!

Он говорил громко, движения его были суетливы, манеры Артура действовали Антонине Захаровне на нервы. Он хозяйским жестом сунул ключ в скважину, повернул, отворил дверь, вошел, не желая пускать подругу тетки на порог.

— Пойду, пожалуй, – слабо сказала Антонина Захаровна, – не буду мешать. Раз все хорошо у нее, то…

— Да-да, всего доброго.

К себе Антонина Захаровна шла, еле волоча ноги. Вот и осталась совсем одна. Ни поговорить, ни на помощь позвать, случись что. Она чувствовала себя преданной, покинутой, жалкой, хотелось плакать, но и на это сил не было.

До самого вечера Антонина Захаровна просидела в кресле. Есть не хотелось, читать – тоже. Артур часа за два погрузил вещи тетки в багажник и давно уже уехал. Номер телефона оставить не подумал, а Антонина Захаровна не додумалась спросить. Да и зачем?