Книга Дочь ведьмы, страница 42 – Альбина Нурисламова

— Кто? Человеческому пониманию неведомо. Видать, дом на таком месте стоит, где проход есть. Вот и повадилась она сюда. Раньше здесь деревня стояла, дед мой там родился. Все в деревне знали, что она приходит, как защититься – тоже знали. Меня дед и научил. Кто верит – спасаются. А нет, так и… – Старуха похлопала Женю по руке. – Не бойся. Если ночью звонки услышишь, не подходи к двери. Закутайся в одеяло, глаза закрой покрепче и спи дальше. Ночь, как черная волна, иной раз выбрасывает на берег дурное, опасное. Лучше ничего не замечай, дождись утра, так дед говорил. И следи, чтоб оберег всегда на месте был.

Женя страшилась наступления следующей ночи, но никто не навестил ее. Ночь проходила за ночью, неделя шла за неделей. Жуткая гостья больше не являлась; видимо, потеряла дорогу. Женя постепенно успокоилась, стала засыпать без лекарств и спала крепко.

Был у ночного визита и неожиданный побочный эффект. Перевернулось что-то в душе, страх вытравил обиду и горечь. Мужа своего бывшего Женя отпустила от себя – теперь уже окончательно. Он ушел из сердца и навсегда растворился в темноте.

Так что, пожалуй, все сложилось к лучшему.

— Ты не должен так со мной разговаривать, – беспомощно сказала Надежда, зная, что он не прекратит грубить, а будет только сильнее беситься.

Кто сказал, что сыновья по духу ближе, больше привязаны к матери, чем к отцу? Никогда у этого умника не было сыновей подросткового возраста, иначе молчал бы в тряпочку!

Будь у нее дочка, нашлось бы, о чем поговорить: прическа, косметика, одежда, отношения с мальчишками… Надежда покосилась на сына. А это же инопланетянин: ни одной общей темы, все суждения – матери наперекор, а еще манера цедить слова сквозь зубы и глаза закатывать так, что, кажется, обратно не выкатятся.

«Хотя, может, я и с дочерью не смогла бы общий язык найти».

— Хорошо, тогда буду молчать, – ожидаемо проговорил Саня и демонстративно отвернулся к окну.

«То есть или хамить, или молчать, третьего не надо», – хотела ответить Надежда, но не стала. Вдруг почувствовала, что устала. Нет, не говорить, пререкаться, спорить, доказывать, горячиться, оправдываться, а глобально. Жить устала. Вот так жить, в состоянии борьбы.

Она сунула руку под сиденье и вытащила спрятанную там сигаретную пачку и зажигалку. Приоткрыла окно, закурила.

— Ты куришь?!

В голосе сына прозвучало первозданное, искреннее удивление, совсем такое же, как когда он года в полтора впервые попал в зоопарк и увидел жирафа. Хоть какая-то живая реакция, подумалось Надежде, а вслух она сухо проговорила:

— Иногда. Когда особенно хорошо себя чувствую. Как сейчас, например.

Боковым зрением она видела, что Саня смотрит на нее. Надо же, удалось привлечь внимание.

— Заболела, что ли? – спросил он.

— Ты был абсолютно прав, не стоило нам ехать на машине. Следовало отправить тебя на автобусе.

На протяжении шести лет сын занимался греблей и каждый год ездил в июне в спортивный лагерь. Обычно он был недалеко от их города, но в этом году сборы проходили на озере Светлом, в восьми часах езды на автомобиле, а автобусом – еще дольше. Надежда решила, что сама отвезет Саню, тем более, на другом берегу огромного озера был санаторий. Можно провести там выходные, надо и отдыхать иногда.