Книга Время кошмаров, страница 29 – Альбина Нурисламова

Позже, бледный, с всклокоченными волосами, я вышел в коридор.

— Стакан разбился, но ничего страшного. Я все прибрала и налила еще.

— Откуда вы тут взялись? — прохрипел я. Метнулся в комнату, думая, что Эмма отстанет, но она пошла следом. Остановилась в двух шагах — взгляд был так же невозмутим. Эмиль подошел к ней и взял за руку.

— Я думала, ты видел ночью. Ты ушел, мы последовали за тобой. Ведь мы семья. Мы должны быть вместе. Ты сам этого хотел.

Она говорила уверенно и четко. Ни тени сомнения не отражалось на гладком лице. Слова сыпались из прекрасно очерченного рта, как разноцветные горошины.

Я прижал ладони к вискам.

— Кто вы такие?

— Те, кто тебе нужен. Те, кого ты ждал и желал.

Потусторонние твари стояли и смотрели на меня. За красивыми фасадами лиц таилась тьма, которая скоро утянет меня за собой.

— Я хочу, чтобы вы ушли, — прошептал я.

Улыбки стали еще шире.

— Прости, дорогой, но ты сам не знаешь, что говоришь. Ты вызвал нас, и мы не можем уйти обратно, пока ты жив.

Несмотря на улыбку говорила Эмма не так ласково, как обычно. Скорее, как строгая учительница, которая отчитывает двоечника:

— Ты знал, на что шел, когда призывал нас, был предупрежден обо всех рисках, верно?

— Да я просто не поверил!

— Ты хотел верить. И принял решение. Получить женщину и ребенка, которые будут любить тебя и вести себя так, как ты пожелаешь, было заманчиво, и ты согласился на все условия, принял их. Но, милый, нельзя заключить с нами договор, а потом взять и отказаться от своего слова! Мы выполняем свою часть сделки — стали для тебя семьей, о которой ты мечтал. Ты должен выполнять свою часть: питай нас, давай нам энергию и не пытайся сбежать. Тем более что это невозможно.

Эмма подошла вплотную и поцеловала меня, словно желая смягчить свои слова. Эмиль тоже приблизился и обнял нас. Счастливая семья.

— Все не так плохо, милый. Мы любим тебя, готовы сделать тебя счастливым и всегда будем рядом.

В этот момент я бросил взгляд в зеркало.

Недаром Эмма не выносила зеркал и не позволяла мне повесить их в ванной комнате, спальне или где-либо еще, ведь она отражалась в них такой, какой была на самом деле.

Рядом со мною, стискивая меня в объятиях, прилипнув ко мне телами, извивались отвратительные червеобразные твари. Силуэты их лишь отдаленно напоминали человеческие фигуры, конечностей было не четыре, а шесть, как у мерзких насекомых. Длинные и тонкие, как плети, они опутывали меня, вжимаясь в мою плоть. Бесформенные черепа были бугристыми, глаз не было вовсе, а в том месте, где должен находиться рот, виднелись вытянутые вперед присоски-хоботки.

Таковы они были — мои прекрасные жена и сын. Они присосались ко мне, как клещи, приникли, как рыбы-прилипалы, день за днем выпивая мою душу.

Я хотел закричать и не смог.

Май в этом году выдался теплым: некоторые особо отчаянные уже ездили купаться. Но в день похорон резко похолодало, небо с самого утра потемнело, серые тучи, набухшие влагой, повисли над городом.

Когда гроб опускали в могилу, полил ледяной дождь, и люди, раскинув над головой крылья зонтов, ежились, переминаясь с ноги на ногу. Церемонию пришлось сократить, пока земля не превратилась в кашу.

Народу собралось много, все стояли со скорбными лицами, но никто не плакал. Никто не был настолько близок покойному, чтобы его уход причинил настоящую боль, стал «невосполнимой потерей» (как сказал один из организаторов похорон). Коллеги, сотрудники, партнеры были опечалены. Усопший был хорошим человеком, да к тому же теперь неясно, что будет с компанией: умрет она вместе с хозяином или кто-то все же встанет у руля.