Книга Территория без возврата, страница 41 – Альбина Нурисламова

Я вообще стал крайне сдержан на язык — жизнь заставила. Чем постоянно бояться ляпнуть не то, лучше уж молчать. И даже в дневник я пишу не так уж часто. Наверное, скоро и вовсе перестану вести его.

К тому же у меня очень мало свободного времени. Книга, которую мы пишем с Линдой… Кстати, я ведь, кажется, не писал о том, что моим соавтором стала Линда Гиллеспи! Она известный писатель, я читал ее книги. В них не картонные куклы и бронзовые статуи, а живые люди, и это меня сразу подкупило.

У Линды потрясающее чувство юмора, она умная, добрая, восхитительная, потрясающая. С ней невероятно весело и интересно. Она прекрасно образована, знает, кажется, все обо всем, но при этом в ней нет ни малейшего высокомерия, чопорности, желания поучать или посмеиваться над моим незнанием.

Я люблю ее. Я ее обожаю.

(Ха-ха! Кто-то уже решил, что у нас роман?)

Линде скоро семьдесят два. Как она сама говорит, это лучший возраст. Если не считать физической слабости, старикам живется проще, чем молодым. Не нужно корчить из себя идеального человека, вечно стараться произвести нужное впечатление и постоянно бояться, что кто-то осудит, посмеется, оттолкнет. Ни к чему приятно улыбаться и стараться всем понравиться. Ты сделал, что собирался (а если так и не сделал, значит, и не нужно было!), всем давно всё доказал, вырастил детей и теперь можешь просто наслаждаться жизнью и посылать к черту всех несогласных с твоей жизненной позицией.

Соавторство — это, конечно, громко сказано. Я подробно рассказываю Линде о себе, о своей жизни, о том, с чем сталкивался в Зоне, и о том, как вышел из нее, а она записывает, уточняет, задает вопросы.

Но о Кайре, о настоящей моей Кайре, не знает даже Линда. Хотя, было дело, я поначалу пару раз пробалтывался, что был в той или иной проекции не один, но Линда не стала ловить меня на слове, настаивать и выведывать. Она не считает, что я обязан выворачиваться перед ней наизнанку — и за это я ей особенно признателен. Линда никому не скажет, даже если и догадалась давно, что в Зоне у меня остался близкий человек.

— Я не цирковая лошадь и не супергерой, — сказал я Линде сразу, как только мы познакомились. — Пожалуйста, не надо лепить из меня неизвестно кого на радость всяким придуркам. Давайте просто расскажем мою историю.

Она была со мной солидарна, так что мы поладили.

Скоро наши встречи прекратятся. Фактического материала достаточно, поэтому Линда будет вплотную работать над текстом. А я уже сейчас понимаю, что мне будет не хватать наших разговоров, пикировок, ее рассказов и поездок к озеру.

Линда показала мне чудесное местечко, и мы частенько отправляемся туда. Это озеро очень напоминает то, на берегу которого мы с Кайрой когда-то жили. Там стоял деревянный дом, наполненный фотографиями и книгами на французском языке. Как раз там я, кажется, понял, что люблю Кайру, только сам себе еще не мог признаться в этом.

Думаю, это моя последняя запись. Я замечаю, что мне больше не хочется вести дневник. Я коротко напишу о том, что мне вскоре предстоит, чтобы просто осмыслить все, а после, думаю, сожгу дневник вместе с записями Кайры. Или спрячу в сейф — я еще не решил.

В сентябре мне предстоит вернуться в Пространственную Зону. Шагнуть через Портал в одну из Проекций. Саймон и его команда, вместе с сотрудниками Научного центра Корпорации, провели все необходимые исследования и теперь готовы отправить в Зону первого человека.