Книга Пучина скорби, страница 99 – Альбина Нурисламова

— Ничего случайного! В этом сама суть пророчества! Все предопределено, пусть это и не сразу понятно.

Существо больше не сопротивлялось, голос звучал глухо, невнятно.

— Отступись. Ничто не грозит тебе, верь мне! Ложись спать. Утром… начнешь забывать. Скоро будешь дома, обнимешь жену. Она будет счастлива! Вы оба будете… Мы позаботимся… Достаток, слава — у семьи будет все. Напишешь лучшую книгу, увидишь мир… А потом покровы спадут, все будут чествовать вас с Верой… — «Ирочка» в последний раз, с усилием сфокусировав взгляд, посмотрела на Вадима, и он услышал: — Тебе ничего не нужно делать. Просто не трогай меня. Пощади — и будешь вознагражден. Не убивай свою дочь.

Глаза закрылись, дыхание стало ровным.

Вадим долго смотрел на спящего ребенка.

Потом поднялся с колен и проговорил:

— Никакая ты мне не дочь, тварь.

Быстрорецк сверкал вечерними огнями и издалека выглядел волшебным, сказочным. Скоро потянутся пригородные поселки, улицы станут шире, а здания — выше, и автомобиль Вадима вольется в поток машин, несущихся по городским дорогам.

Где-то там, впереди, ждала его Вера. Вадим позвонил, сказал, что скоро приедет и больше не оставит ее.

— Я вернулся, как и обещал, помнишь?

Да, вернулся…

Хотя столько раз был уверен, что этого не произойдет.

Много часов Вадим был в дороге, но не чувствовал усталости. Она придет позже, он не сомневался — как навалится и осознание случившегося. Однако Вадим знал, что справится, не позволит отчаянию сожрать душу. Ему довелось пережить страшное, но это не убило его, а значит, сделало сильнее, так ведь бывает?

Тем вечером, в Октябрьском, Вадим вышел из квартиры и через несколько минут вернулся с Мариной Ивановной. Увидев девочку, лежащую в коридоре, она охнула, прижала руки к груди и произнесла:

— У вас есть доказательства? Вы уверены, что… оно убило моего сына?

— И еще множество людей. В основном — детей. Да, я могу доказать.

Вадим запер дверь и дал Марине Ивановне послушать запись с рассказом Иннокентия Львовича. Сделал ее для лучшей сохранности, так Вадим объяснил свое намерение Олесе, включая диктофон на телефоне. Всегда лучше иметь копию! Олеся не возражала.

Следом наступил черед второй записи, ее Вадим сделал этим вечером. «Ирочка» не заметила, что разговор за столом записывался. Происходившее далее слышалось гораздо хуже, Вадиму пришлось пояснить многие слова.

— Теперь верите? — спросил он, убирая телефон.

Думал, Марина Ивановна будет плакать, много говорить, колебаться, но она повела себя противоположным образом: ни слезинки, ни единого лишнего слова.

— Я помогу, — сказала коротко. — Обождите.

Вскоре женщина вернулась. В руках она держала шприц с лекарством.

— Сильный препарат, не сомневайтесь. — Марина Ивановна без запинки выговорила сложное название. — Снимает боль, в большой дозе вызывает остановку сердца. Здесь доза огромная.

Когда Вадиму открылась ужасающая правда о подмене, он подумал о Марине Ивановне. О женщине, потерявшей сына. О той, с кем у Вадима был общий враг. Марина Ивановна говорила, что у ее мужа онкология, поэтому Вадим полагал, что могло найтись подходящее средство.

— Лидуся была доктором, я сама работаю в больнице много лет, хоть и не врачом. Не скажу, что разбираюсь в медицине, но укол поставить сумею.