Книга Пучина скорби, страница 88 – Альбина Нурисламова

— Нравится тебе здесь? — прозвучал голос. — Великолепно, верно?

Не мужской и не женский, не взрослый и не детский, не высокий и не низкий. Просто Голос — именно так, с большой буквы, потому что звучал он ясно и сильно, легко наполняя собою помещение, проникая в глубины разума.

— Кто ты? — спросил Вадим.

— Бог, — прозвучал ответ. — Истинный, не тот, с картинок в ваших церквях. Чудак Иннокентий был прав, хотя его и поднимали на смех. Как он говорил? Працивилизация? Она была здесь, это правда. Потом ее скрыл древний океан — и это правда тоже. Была иная вера, люди знали, какому богу возносить молитвы, как нужно это делать.

— Ты не бог, а демон!

— Скажи еще, что бог есть любовь, так ведь в ваших книгах написано?

— Если ты истинный бог, почему после исчезновения працивилизации о тебе позабыли? Почему стали молиться другим богам?

Сверкающее золотом сияние чуть померкло: так порой лицо человека темнеет от гнева. Он задел «бога» за живое? Попал по больному?

— Люди, жившие в этих местах, веками молились мне, падали ниц, приносили жертвы. Они научились жить в единении со мной, ведь я защищал их и помогал. Являл себя своим слугам, своим прихожанам в величественных храмах, которые они воздвигали в мою честь, — таких, как этот. Я был великодушен и справедлив! Сила моя не знала границ, но мир был молод… Планета пришла в движение, стала менять контуры: почва разламывалась, бездны раскрывали пасти, вырастали горные пики, на месте зеленых долин появлялись пустыни, города людей оказывались на дне океана. Моя многочисленная паства погибла, а я оказался заперт. Спустя столетия большая вода ушла из этих мест, ее сменили горы. Время ничего не значит для меня, и я ждал, терпеливо ждал возможности вернуться. Взывал к тем, кто мог меня услышать, — и спустя тысячи лет это случилось.

— Дети! Их смерти! Невинные дети погибли, чтобы ты воскрес!

— Я не умирал, — поправили Вадима. — Ибо не может умереть тот, кто бессмертен. Но да, они помогли мне вернуться. Дети — особые существа. Их кровь чиста в той же мере, в какой податлива душа. Меня могла вернуть кровь ребенка.

— Наташа была беременна! Кровообращение матери и младенца — единая система. Бедная женщина погибла по этой причине!

— Верный вывод. Сколько факторов должно было совпасть, чтобы в нужное место пришла человеческая самка, носящая в утробе дитя? Чтобы ритуальная плита была извлечена из глубины и напоена кровью? Видишь величие замысла и безукоризненность реализации?

— Я вижу жестокость и безумие, — с отвращением сказал Вадим.

— Как угодно. Это было лишь начало, мне требовались силы. Мой зов стал звучать отчетливее, я мог сотрясать землю — так появился первый провал, но в остальном мощь моя не была полной. Нужно было, чтобы мне помогли. Требовался подходящий человек, и он появился.

Вадим посмотрел на Лаврова. Тот, не отрывая взгляда, словно в трансе, восторженно глядел на сверкающее облако. Поняв, что речь о нем, Лавров, как заводная кукла, нехотя повернулся к Вадиму и произнес:

— Отец был начальником местной милиции. Он всегда помогал мне.

«Так вот почему банда Лавра была неуязвима!»

— Я съездил с отцом к провалу и впервые услыхал зов. Никто не слышал, только я. Я слушал — и мне было сказано, что нужно делать.

— Ты больной выродок. Все вы такие! Думаете, стали хозяевами жизни? Эта тварь пометила вас — так на скотину тавро ставят.