Книга Варварин Остров, страница 37 – Альбина Нурисламова

Все было неправильно, неаккуратно, неопрятно.

— Клара, – голос Андрея упал до шепота, – скажи мне, что случилось?

Думал, она не отреагирует, но голова Клары стала медленно поворачиваться: сначала подбородок уперся в грудь, а потом она подняла голову и уставилась на Андрея.

Ее глаза больше не были карими. Они выцвели, радужку заволокла белесая пленка: такие глаза бывают у стариков, слепцов и утопленников – вода заливается в них, выедает жизнь, природный цвет, сияние.

У Санька, вспомнилось Давыдову, глаза тоже изменились, васильковая синева ушла из них. Но почему? Это какая-то болезнь? Инфекция?

«Ты знаешь, что это! Ты знаешь! Ты видел!»

У Андрея закружилась голова. Он ничего не мог сообразить, единственное, чего ему хотелось, – сбежать отсюда.

Желание убраться из этого дома стало почти нестерпимым, он даже отступил назад, к двери, но в этот миг крошечная детская ручонка сжала его ладонь, и Давыдову стало совестно. Ему-то есть куда бежать, а как Малинка?

Клара медленно подняла руки, вытянула перед собой, словно стараясь рассмотреть, потом уронила их на колени.

«Сейчас она откроет рот, но не сумеет ничего сказать, будет выть, как животное», – отстраненно подумал Давыдов.

Так и случилось. Клара открывала рот все шире, лицо ее дергалось в безумной ухмылке. Она не могла совладать со своими мышцами.

— Уууыыыаа! – услышал Давыдов низкий, ничуть не похожий на голос Клары, гортанный рев.

«Откуда я знал, что она завопит?»

— Боже мой, – пробормотал Андрей, не сумев сдержаться.

Крик прекратился, но рот Клары так и остался раззявленным, как будто она позабыла, что нужно закрыть его.

— Ну что, насмотрелись? – Баба Лида, оказывается, стояла позади Давыдова.

— Что с ней такое? – прохрипел он.

Старуха оттеснила его в коридор и закрыла дверь, за что Давыдов втайне был ей благодарен. Смотреть на чудовищное создание, в которое превратилась Клара, было невыносимо.

— Сказано вам, приболела.

— Вы меня за дурака держите?

Баба Лида внезапно усмехнулась.

— Шел бы ты отсюда, – грубо сказала она, переходя на «ты», отбросив сантименты. – Это наши дела. Вам, пришлым, не понять.

Андрей хотел потребовать, чтобы она пояснила, что все это значит, но понял: старуха не ответит. Если он желает узнать правду, помочь Кларе и Малинке, то должен разобраться во всем сам.

— Я заберу Малинку с собой, – сказал он.

— Еще чего! Ты ей кто? Может, снасильничать ребенка хочешь? Может, маньяк-извращенец? Я сразу в полицию побегу, на тебя управу быстро найдут.

— Отлично. Пусть полиция на ее мать посмотрит! – отозвался Давыдов.

— А чего на нее смотреть? – удивилась старуха. – Хворая она. Сейчас уложу ее в кровать. Где это видано, чтобы у родной матери дитя отбирали, когда она захворала?

Давыдов понимал, что старуха права, но оставить Малинку не мог. Та жалась к нему, как котенок. Баба Лида вздохнула и проговорила уже гораздо мягче, почти как раньше:

— С непривычки тяжело это видеть, понятное дело. Ты не боись, все с Малинкой будет хорошо. Ничего ей не сделается. Я ее к себе заберу, с матерью не оставлю.

Старуха ласково погладила девочку по волосам, притянула к себе.

— Не журись, болезная моя. Уладится все скоро. Баба Лида с тобой.

…Поздней ночью Давыдов, сумевший все же заснуть, проснулся от кошмара, в котором Клара вскакивала со стула и с воплем бросалась на него, принимаясь душить ледяными руками.