Книга Варварин Остров, страница 35 – Альбина Нурисламова

Андрей остановил машину возле дома бабы Лиды и заглушил двигатель. Малинка сидела на заднем сиденье тихо, как мышка, не произнеся за всю дорогу ни слова.

Она и прежде казалась слишком серьезной для своего возраста: как и многих больных детей, недуг заставил девочку рано повзрослеть. Но теперь взгляд Малинки стал скорбным, словно у маленькой старушки, а вместе с тем суровым и напряженным, и Андрей подумал, что у детей не должно быть таких глаз. Он почувствовал острую жалость к малышке, к которой успел привязаться, и был намерен сделать все, что от него зависит, чтобы помочь ей.

Когда они еще были у него дома, Давыдов спрашивал, что значит: «Мама стала другая»? Малинка не могла объяснить, что конкретно изменилось, с трудом сдерживала слезы, говорила сбивчиво, перебивая себя.

Придется посмотреть самому.

Сохранялась вероятность (причем немалая), что это детские фантазии, что девочка просто поссорилась с мамой и прабабушкой, сбежала на ночь глядя из дому, а теперь пытается выдумать дикую историю себе в оправдание, чтобы ее не ругали.

Однако признать это за истину мешала важная вещь. Будь все так, мать и баба Лида искали бы ребенка. Клара обожает дочь, Малинка для нее – свет в окошке. Представить, что дочери нет дома уже несколько часов (пока девочка добралась до Андрея, пока находилась у него, прошло много времени), а Клара не делает попытки отыскать ее, было невозможно.

Она точно позвонила бы Давыдову, обнаружив отсутствие ребенка: во-первых, Малинка могла пойти к нему, потому что, кроме родных и, может, ближайших соседей, только Андрея и знала на всем острове; а во-вторых, Клара должна понимать, что Давыдов вызовется помочь в поисках.

Только Клара не звонила. Он набрал ее номер несколько раз, но молодая женщина не взяла трубку. Сходящая с ума от беспокойства за ребенка мать, которая не считает нужным отвечать на звонки? Нонсенс.

— Мама не теряла телефон? – спросил Давыдов, и Малинка ответила, что телефон у мамы, только она забыла, как им пользоваться.

Сомнений нет: в доме бабы Лиды творилось что-то нехорошее, и Андрей собирался выяснить, что же именно.

— Приехали, – проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Вылез из машины, помог выбраться Малинке.

Они направились к дому, и Давыдов заметил промелькнувший за плотно задернутой занавеской силуэт.

Калитка не была заперта, дверь в дом – тоже, но Андрей решил, что взять и войти, не постучав, будет невежливо. Давыдов уже поднял руку, но тут за спиной его раздался скрип калитки. Обернувшись, он увидел бабу Лиду. Одетая в длинный плащ и резиновые сапоги, она быстро шла по двору, наклонив голову. Где она была? Вероятнее всего, ходила искать правнучку.

— Добрый вечер, – поздоровался Давыдов, и старуха вскинулась, явно не ожидая увидеть его на своем крыльце. Тут было темно, она не заметила их с Малинкой.

— Напугали меня, – немного недовольно ответила баба Лида. – Добрый, добрый… Малинка, ты чего тут? Куда собралась? Почему не спишь?

Фразы сыпались, как горох, и Давыдов понял, что баба Лида была не в курсе отсутствия девочки в течение нескольких часов. Значит, уходила не на поиски ребенка.

— Малинка пришла ко мне. Одна, в темноте, хорошо еще, что в речку с обрыва не свалилась и под машину не попала, – резче, чем собирался, проговорил Андрей. – Вы не знали, что ребенок ушел из дому?